На нем был тот зеленый кафтан, отделанный дорогим шелком с черными орлами на красно-желтом поле, хоть и незастегнутый, волосы влажны после умывания. С радостью Ельга отметила: его больше не нужно учить тому, как должен выглядеть и вести себя князь, он уже все понимает сам. Несколько месяцев во главе дома изменили его. Старый отцовский меч висел на плечевой перевязи, и Свен придерживал его, садясь, движением заботливым и почтительным, будто то было живое существо.

Но кое-какие перемены в нем Ельгу тревожили. Свен не просто научился носить дорогой кафтан.

Изменился его взгляд – теперь в нем порой мелькала неведомая ему прежде отстраненность и притом сосредоточенность, будто он видит нечто, недоступное другим. Ельга замечала такой взгляд у мудрых людей – у волхов и знахарей, даже у своей матери, не говоря уж об отце. Но Свен раньше не был наделен способностью говорить с Иным. Ельга не сомневалась – причина всему меч, который убил их отца и который она своими руками отдала Свену. Решение это ей подсказали боги: Свен должен быть готов занять место отца. Но какими станут они сами, дети мудрого Ельга, исполняя волю богов?

Вот Свен кивнул отрокам, и в гридницу ввели троих приезжих.

При виде них Свен слегка переменился в лице: он узнал жителей Почаевой веси, выскочившей на северный берег реки Рупины, в порубежный лес, отделявший земля Полянскую от Деревов. Не так давно он проезжал через эту весь – по пути в Малин и обратно, уже с Боголюбом.

Трое тоже не удивились, увидев, что им предстоит говорить перед пустующим княжьим столом, по бокам от которого сидят молодец и девица. Стянув шапки, они степенно поклонились.

– Боги в дом, Ельгович, – сказал старший, стоявший посередине. – Будь жив!"

"– Будь жив, Смолка, – кивнул Свен, и Ельга с удивлением замечала в его лице, глазах и голосе снисходительную приветливость, которой отличался в разговоре с простонародьем их отец. – С чем прибыл?

– С вестью я к тебе. Верю, ради богов не погневаешься ты на меня и родичей моих за весть горестную… Не по своей же воле я, а такая вот судьбина… А и погневаешься, – мужик махнул рукой, – и то не беда, все беды уж со мной случилися…

– Горестную весть? – Свен подался вперед.

 – Что произошло? Говори!

– Набежали на нас люди из земли Деревской, от князя Житимира. На заре набросились, только на нивы мы наладились. Людей всех схватили, дядьку Синюту зарубили… Взяли меня и вот братьев, велели ехать к тебе и сказать: Боголюб дедовский завет нарушил, землю свою покинул, за то ему поделом – в силок попал, значит, богам и дедам он неугоден и более он маличам не князь. А Житимир дань тебе платить не желает, и все древляне с ним согласны.