Смерть отца и так поразила ее ужасом и горем, а теперь вдруг выяснилось, что смерть была той самой карой, какую сам на себя призывает человек в случае нарушения клятвы…

– Какую же… – Ельга едва могла говорить, голос ее звучал сдавленно. – Неужели он нарушил клятву… какую? Кому? У нас все было мирно! Много лет!

– Нет. Он не нарушил клятву людям. Он… нарушил уговор с самим этим мечом, – Свен посмотрел на Друга Воронов и неспешно повесил его опять на плечо.

– Уговор? С мечом? Ты не бредишь?

– Это меч не простой. Он много лет лежал в ларе и не видел света. Не пробовал ничьей крови.

Он забирал наших братьев… И когда остался только я, он решил вырваться. На свободу.

– Что ты такое говоришь? – Ельга смотрела так, будто брат у нее на глазах сошел с ума.

– Я правду говорю.

– Но откуда ты знаешь? Насчет наших братьев…

Свен посмотрел на нее и помолчал. Он не был искушен в подобных делах, но понимал: одноглазый Один удостаивает смертных беседой не для того, чтобы они делились его откровениями с женщинами, пусть и лучшими.

– Этого я не могу сказать. Но я знаю. И еще я кое-что знаю, – Свен подошел и приобнял сестру за плечи.

 – У нас все получится. Теперь удача принесет мне победу во всяком деле, на какое у меня хватит отваги. И древляне будут наши, и стол киевский мы с тобой никому не уступим.

Ельга села на скамью. Вид у нее был потерянный. Сейчас она по-новому взглянула на самое важное событие своей прошедшей жизни и не могла так сразу это осмыслить.

– Ничего не бойся, – добавил Свен. – Боги с нами, и они пообещали нам помощь.

Уже выходя на солнечный двор, он подумал, что одной важной вещи он еще не знает. Ведь Один посулил прислать к нему на помощь валькирию.

Поначалу он счел, что Отец Ратей говорит о Ельге: она передала ему отцовский меч, исполняя тем самым неведомую ей волю Одина. С посвященными всегда так: они творят волю богов, даже когда не знают их конечной цели. Да и чем она не валькирия, подносящая чашу с пивом мертвых? Но сейчас у него мелькнула мысль: нет, не она. Какая-то другая женщина еще войдет в его жизнь, сверкая шлемом и щитом.

Друг Воронов не зря пробудился к новой жизни. Скальды называют меч и кормильцем воронов, и змеем ран, и челноком валькирий. И раз уж этот челнок принялся ткать из жизненных нитей новое сказание на века, за ткачихой дело не станет.

Глава 4"

"Новости пришли более чем через месяц, когда в земле Полянской разворачивалась жатва. Будучи девой, Ельга не могла в ней участвовать, но чуть не всякий день ее звали в святилище на Девич-гору: большухи того или иного селения приносили в дар богиням первый сноп со своих делянок. Боярыня Грозница, дочь Вячемира, как самая знатная из киевских жен, благословляла их серпы, прикасаясь к ним старинным «золотым» серпом.