Она источала такой непередаваемый аромат… Аромат юности и невинности, аромат распускающейся женственности. Он никогда не испытывал такого сладостного возбуждения, такого неодолимого желания обладать или такого сильного стремления защищать и оберегать ее, хотя это казалось довольно смешным в такой ситуации, ибо сам он сидел за решеткой.

—Ах, Джесси, — прошептал он и поцеловал ее снова, блуждая языком в потаенных местах милого рта. Джесси почувствовала слабость в ногах и навалилась всем телом на прутья, руками обнимая Крида за талию. Она очень боялась, что он откажется встретиться, боялась, что Роза заставила его изменить свое отношение к ней, но он целовал ее так, как будто не собирался расставаться. Ей казалось, что ее кровь воспламенилась, как будто она очнулась после долгого сна, как та принцесса в сказке.

Джесси почувствовала, что лишилась чего-то прекрасного, когда Крид оторвался от нее.

— Поцелуй меня еще, — попросила она.

— Джесси…

— Пожалуйста.

Начать целовать ее снова означало сойти с ума. Но оказалось, что легче сломать прутья решетки, чем оторвать их друг от друга. Он снова и снова принимался ласкать языком мягкую внутреннюю поверхность ее нижней губы.

Низкий стон вырвался у нее из груди, в то время как руки плотно обхватили ее за талию. И ее жар, ее аромат, ее прикосновения заставили его пережить сладкую горечь боли.

Услышав приближающиеся шаги, Крид оттолкнул Джесси от себя и шагнул назад от решетки.

Она моргала затуманенными от страсти глазами, а губы ее распухли от поцелуев.

— Уходи, — сказала он, не желая давать Гаррингтону повода для сплетен, — убирайся отсюда.

Джеоси уставилась на него, смущенная резким тоном. Неужели она сделала что-то не так?

Крид отругал себя, увидев в ее глазах боль, но на объяснения уже не оставалось времени.

— Иди домой, девочка, — сказал он бесцеремонно. — Иди, иди!

С трудом сдерживая слезы, она почти выбежала из здания тюрьмы.

— Совсем крошка, правда? — заметил Гаррингтон, идя мелкими шажками по проходу между камер. Крид пожал плечами.

— Она просто моя знакомая. — Кивнув подбородком в сторону пакета на койке, он сказал: — Принесла мне кое-какого печенья.

— Вот это правильно."

"Крид засунул руки в карманы брюк, втайне желая стереть кулаком ухмылку с лица этого стража закона

— Вы что-то хотите, шериф?

Гарринтон покачал головой.

— Нет, я просто зашел удостовериться, что она не передала тебе тайком какое-нибудь оружие.

— Нет, не передала.

— Не будешь возражать, если я сам проверю? Ты же знаешь устав, Мэддиган. Отойди от двери и положи руки на стену.

Скорчив недовольную мину, Крид сделал так, как ему велели, сжимая челюсти, пока Гарринтон его обыскивал.