Меньше всего его волновало решение суда, особенно принимая во внимание его репутацию. И он не чувствовал себя одиноким до тех пор, покa эти слова не слетели с ее губ, пока пелена не упала с его глаз… Теперь он вдруг ясно увидел, что почти всю свою сознательную жизнь провел в одиночестве.

И впервые в жизни его больше волновала не собственная, а чья-то чужая судьба. «Я не могу оставаться тюрьме! Черт!» Он боялся подумать о том, что стучится с Джесси, если его не окажется рядом. Удушливая ярость охватила Крида при воспоминании, как Роза предложила ему провести несколько часов с Джесси… За деньги.

—Черт возьми! Джесси…

— Я видела, как это случилось… вчера вечером, на улице.

Крид нахмурился:

— Ты видела?

— Я хотела встретиться с тобой, чтобы выяснить, о чем вы говорили с Розой.

— Совсем не подходящее время для девушки твоего возраста, чтобы шататься по улицам, — пробормотал Крид.

— Я не шаталась. О, Крид, я так испугалась. Ведь тебя могли убить.

Чувство облегчения, охватившее его, было намного слаще и крепче, чем вино: «Она все видела! Теперь у меня есть свидетель, который может дать показания в мою пользу».

Крид чертыхнулся про себя. Ему не хотелось втягивать Джесси в эту грязь, но теперь без этого не обойтись.

— С тобой все в порядке? — спросила Джесси тревогой.

—Да.

Боже, он не мог выносить, когда она смотрела него так, как сейчас: нежными и теплыми карими глазами, слегка приоткрыв ротик. Это заставляло его вспоминать теплые летние вечера, когда он был еще совсем молодым и все казалось возможным.

Не в состоянии удержаться, он потянулся сквозь решетку, снял с волос ленточку и, проведя руками по шелковистым прядям, обнял ее щеки ладонями.

— Зачем ты это сделал?

— Если бы я знал, черт возьми.

Но он знал. Ему нравилось, как она выглядят с распущенными волосами, и он удивился, когда это рыжий успел стать его любимым цветом.

— Ты еще не сказал мне, о чем вы говорили с Розой.

«А я никогда и не расскажу тебе об этом, даже если ложь окажется лучше правды».

— Она велела мне держаться от тебя подальше, будто бы я сам не знаю, что мне делать.

— О…

— Черт с ней. Я сам знаю, что для меня хорошо.

Джесси блестящими от слез глазами посмотрела на него снизу вверх…

— В самом деле? — спросила она с дрожью в голосе.

— Самое хорошее для меня в жизни — ты, Джесси, — прошептал Крид, — причем настолько, что я, похоже, никогда не оставлю тебя.

Его слова прозвучали, как самая лучшая музыка в мире, и она рванулась к нему, позабыв, что и разделяют прутья решетки. Медленно она поднялась на цыпочки, глазами умоляя поцеловать ее.

Крид помедлил мгновение, но потом обнял ее так нежно, как только могла позволить ему разделявши их решетка, и поцеловал, впитывая вкус ее губ.