— Ты — моя, в этом ли мире, или в любом другом, сколько бы их ни было.

В голосе Сандро прозвучала властная убежденность. Сердце гулко забилось в груди. И так захотелось поверить, принять эту убежденность, согласиться. Сколько можно бояться? Сколько можно жить прошлым?

А герцог уже донес меня до постели, опрокинул на спину, дернул шнуровку платья — не давая подумать, не позволяя возразить, не оставляя времени на сомнения.

— Моя, — шептал, спускаясь поцелуями к груди, прихватывая зубами один из сосков и тут же заглаживая языком место укуса. — Не отпущу.

Звуки падали раскаленными каплями, подхватывались горячей волной, проходящей по телу, устремлялись к сердцу и расцветали там ярким огненным цветком.

— Сандро, — бессвязно стонала в ответ, подчиняясь умелым рукам. — Сандро, — срывала голос, перекрикивая шум крови.

— Я люблю тебя, моя роза, — уводя меня все выше, к черному небу Навере и сверкающим на его бархате звездам, шептал Абьери, и эти слова застывали в тишине комнаты. Дальше остались только дыхание, ритм, все нарастающий темп и хриплые стоны — мои, его. Наши. Оставались тела. И души. И яркое пламя, раз за разом сплавляющее нас воедино.

— Леся.

С детства привычное имя звучит с легким акцентом и кажется незнакомым, мягким, чувственным. Абьери произносит его иначе, чем мои соотечественники, и оттого оно становится особенным. Единственным.

— Моя Алессия, — лаской прокатывается по коже, и я тону в звуках низкого голоса, отдающихся внутри дрожью наслаждения.

Она все усиливается, ширится, расходится по телу горячей волной, чтобы наконец обрушиться мощным цунами и затопить целиком.

Уже позже, лежа на груди Сандро, я гладила мягкие курчавые волоски, щекочущие мою щеку, и думала о том, что делать.

Мне осталось всего три дня. Смогу ли я уйти? Смогу ли забыть все это — страсть, нежность, пьянящее чувство единения…

Сердце сжалось. Господи, почему же так больно? Почему я должна делать этот выбор? И как его сделать? Как разорвать то, что связывает нас с Сандро?

За недолгое время он успел стать для меня родным. Не знаю, как это случилось. Что-то похожее произошло и у нас с Джованной. Я просто поняла, что она — моя семья. Вот так и с Абьери. Он — мой. Как Джо, как Беттина. Как когда-то были моими отец с мамой.

Разве можно уничтожить связывающую нас нить? Разве можно уйти и забыть?

Я уткнулась Абьери в плечо и впервые в жизни подумала о Боге. Нет, я не особо верила в существование высших сил и всегда рассчитывала только на себя, но сейчас, когда меня ждал тяжелый выбор, а жизнь Сандро висела на волоске, мне так захотелось попросить помощи. Не знаю, у кого. Может быть, у того, кто привел меня в Ветерию?

«Помоги нам, — беззвучно кричала небесам, а герцог, словно чувствуя мои метания, все крепче прижимал меня к себе.