Кто ж знал, что мелкий нетопырь превратится в яркий желтый шар с блестящей шерстью и хитрой большеглазой мордой? Алессия смеялась, что Бруно — вылитый чебурашка, только другой расцветки, но он тогда не понял, о чем она. И лишь попав в технократический мир и увидев изображения смешного ушастого существа, осознал, что сходство действительно есть. Кстати, этот паршивец так и прижился у Марко. И уходить в свой мир не собирается. «Нас и тут неплохо кормят» — заявил наглец, на предложение Форнезе провести ритуал поиска и отправить Бруно домой.

— Папа, а ты зайдешь поцеловать нас на ночь? — высунулась в дверной проем рыжая голова, но ответить Абьери не успел.

— Обязательно зайдет, Стефано, — послышался из-за спины любимый голос, и его обняли мягкие руки. — Только чуть позже. Беги в постель, а то простынешь. Сандро, хватит на холоде торчать, русский мороз коварен, сам не заметишь, как простудишься.

— Леся, ты же знаешь, я никогда не болею.

— Это ты в Ветерии не болеешь, а здесь магии нет, — усмехнулась жена и потянула его внутрь, в тепло гостиничного номера.

Уже позже, поцеловав детей и пожелав им доброй ночи, Абьери с Алессией устроились вдвоем в одном кресле и долго смотрели в окно на падающий снег. Алессандро вспоминал, как впервые попал в Москву, снова переживал те минуты, в которые понял, что другой мир — вовсе не выдумка, а самая настоящая реальность, и до сих пор не забыл, как неуютно чувствовал себя без своей магии.

А ведь дома, в Ветерии, он уже давно привык к вернувшемуся родовому дару. И к тому, что тьма ушла навсегда, а Гумер превратился в обычного пса, пусть и с необычными магическими способностями.

— Ну что, завтра домой? — тихо спросила Леся.

— Соскучилась?

— Да.

Жена прижалась к нему плотнее и тихо добавила:

— Знаешь, я иногда думаю, что моя родина — Ветерия. Только там я ощущаю себя по-настоящему живой.

— Так и есть, — он поймал губами медный завиток. — Ветерия приняла тебя, пробудила спящую магию, вплела в свою суть и привязала сотнями нитей. Теперь она — твоя истинная родина.

Теплые пальцы коснулись его щеки, скользнули ниже, расстегнули пуговицы рубашки и спустились к пряжке ремня.

— Сандро, — прошел по губам призывный шепот, и Абьери почувствовал, как громко забилось сердце.

Алессия никогда не была скромницей, заявляя на него свои права со страстью и силой, ничуть не уступающими его собственным. И он откликнулся на призыв, сжал ладонями тонкую талию, дернул пояс короткого халатика и заставил жену ощутить силу той бури, которую она пробудила."