Несвободное падение, потому что рефлектор моментально перекатил ртуть из головы в левую руку, удлинил ее, и резким взмахом, впечатал меня обратно в шкаф.

Пухлые ссохшиеся книжки смягчили удар. Я проломил полки, проломил заднюю стенку, потом что-то еще, осыпавшее меня побелкой и цементом, и уже только тогда криво сполз по стеночке, оказавшись в небольшой, явно, потайной нише за стеллажом.

Под ногами хрустнула какая-то коробка, я заметил пыльную подарочную упаковку, завернутую в паутину. Даже показалось, что прочитал свое имя рядом с ленточкой и цифрой шестнадцать. Пока ерзал, пытаясь выкарабкаться, коробку засыпало щепками и бумагой из треснувших книг.

Копаться в находках было некогда, Гидеон уже перешел на какой-то ультразвук, и ему вторил Стеча, только в его криках никакой благочестивостью и не пахло. Я высунул голову из-за завала, пытаясь тянуться вверх, но только глубже погружался в книжно-фанерную труху, крошившуюся под пальцами.

Забил на попытки, совместил Муху с профессором, и силовым ударом вынес преграду, сделав себе новую дверь. Перешагнул через обломки кирпичей, доломал острые края рваной фанеры и, поднырнув под летающими в воздухе книжными листьями, бросился на спину рефлектора.

Монстр уже вплотную приблизился к Гидеону, навис над ним и, испытывая явное сопротивление, тянул лапы к его голове. Священнику было плохо, лицо побледнело, из носа подтекал кровавый ручеек, он кренился, как против ветра, но продолжал говорить охрипшим голосом. Стеча, стоя чуть в сторонке, лупил короткими очередями в фобоса, матерясь после каждого выстрела. Пули вязли где-то внутри рефлектора, не пролетая насквозь и не причиняя ему никакого вреда, лишь слегка отталкивали от священника.

Я вложил в рывок все, что мог взять от уставшего Мухи, и до кучи докинул силушки от мэйна в удары. Запрыгнул на спину рефлектора, и начал строчить острым лезвием стальной затылок. Из трещины в голове монстра пошла волна холода, а за ней в нос ударил сладковатый приторный запах, фонивший чужой силой.

Я старался не дышать, и вообще отгородиться от вони и брызг непонятной бледной субстанции. Представил себя барменом, дробящим лед в ведерке. Сплав в финке работал на ура — края ран шипели и плавились. Монстр рухнул на пол, а я все никак не мог остановиться, опасаясь, что будут еще какие-то фокусы.

«Матвей, харе! Умерла, так умерла…» — Муха опять вытащил что-то из памяти, не учитывая контекст.

Я остановился, только увидев перед глазами огонек зажигалки Гидеона. Он просипел что-то неразборчивое, держась свободной рукой за горло, и кивнул мне отойти.

Огневик вспыхнул и перекинулся на серую массу, потерявшую и цвет, и форму.

— Вы что творите, ироды? Дом что ли спалить задумали? — на лестнице появился запыхавшийся Захар.