На лестнице, ведущей к перрону, застряла пьяная компания, примерясь к ступенькам. Трое еще были ничего, лишь слегка пошатывались, неся на себе в нулину бухого собутыльника.

Где-то за углом раздался пронзительный свист городового, а ему, будто в ответ, прогудел отправляющийся поезд. Послышалась ругань «пинкертонцев», расталкивающих попрошаек перед выходом из поезда купцов. На углу мелькнула парочка Орденских охотников, с зевотой разглядывающих толпу.

Меня толкнула какая-то полная дама, обозвала увальнем, процедив сквозь зубы такое родное: «Понаехали тут…»

— Ой, люблю я этот город!

— В лепеху не вляпайся, романтик, — крякнул Захар, — Под ноги смотри, но и по сторонам.

— Это как?

— Как сможешь, — отмахнулся управляющий. — Развивай это, как его, пересерическое зрение.

— Ню-ню, кто бы еще говорил про заморские словечки."

"Я увидел наших возле входа в здание вокзала, махнул им и, стараясь, не потерять Захара, начал прокладывать нам путь. Тренировать пришлось не только периферическое зрение, но и гибкость с изворотливостью.

Я пропустил еще одну тележку — этакая автоматическая вагонетка с медным котлом и резиновым бампером.

Шла по узким путям, обкуривая облачками пара и периодически издавая короткие гудки. В остальном же пофиг — кто не отошел, тот сам виноват.

Поймал за руку мелкого воришку, чумазого пацанчика в рваной куртке, решившего, что Захар будет легкой добычей. Состроил ему грозную гримасу, покачав головой, и отпустил по-тихому, так, что Захар даже не заметил.

До крыльца оставалось метров пятнадцать, и идти стало легче. Сквозь разряженную толпу даже подуло что-то похожее на ветерок. Холодок пробежал по затылку, оставив неприятное ощущение, что за мной кто-то наблюдает.

А потом и вовсе путь перед нами расчистился, только красной дорожки не было, а так по прямой до самого вокзала и чоповцев стоящих у входа.

Захар пер, как заведенный, глядя только себе под ноги. Что происходило вокруг старика, его, похоже, вообще не волновало. А я напрягся — люди явно старались свалить с нашего пути. Гомон стих, превратившись в отдельные обрывки шепота. Гидеон напрягся, дергал носом, пытаясь что-то учуять, и морщился.

Я переключился на другое зрение и сперва чуть не ослеп от разномастной гирлянды из сотен лампочек, мерцающих со всех сторон.

Кроме серой полосы прямо перед нами, пульсирующей и шевелящейся, раздвигая огоньки в стороны. Напомнило тот фон страха, который мы с мэйном иногда используем, только здесь тоньше — нет ноток ужаса, а скорее настоятельная рекомендация держаться подальше.

Когда я вернулся к обычному зрению, перед нами уже стояло три человека в серой одежде. Брюки, пальто, кучерявые шапки — было похоже на какую-то униформу без опознавательных знаков.