А, как вы знаете, «Заря» также приписана к ним. Мы просто не успели…

— Что? Вы не успели? То есть полстраны он спокойно проехал, разворотил Белый Яр, в Исаевском карьере погостил, в Золотом озере искупался… — мужчина повысил голос, вместо гнева, наполнив его презрением. — А мы просто не успели?

— Павловский должен был… — попытался оправдаться собеседник, но его перебили."

"— Сначала Айсберг должен был, потом Жнец, потом Павловский… Может, еще скажете, что я виноват, раз Жнеца послал я? — вздохнул мужчина. — Я не узнаю вас, брат. Хватит недооценивать пацана. Не сейчас, когда до реализации нашего плана осталось совсем немного.

Займитесь им лично. Нужно не только ликвидировать угрозу, но и понять, что он может знать. Зачем он в городе? Что они раскопали с Исаевым? Знают ли они, где спрятан чумной разрыв?

— Я понимаю, — тощий выдохнул, — Немедленно начну планировать операцию. Мы найдем его.

— Не надо его искать! — мужчина выпустил облако дыма в потолок. — Проверьте старый дом Гордея и оставьте там особый гостинец. Они в любом случае туда приедут.

— Понял. Я думаю, что он может выйти на контакт со старой стервой, своей бабкой, обратиться к ней за помощью?

— Скорее, наоборот.

И тем важнее ликвидировать его как можно скорее.

* * *«Дом, милый дом…» — Ларс процитировал какую-то сборную солянку из моих эмоций: «…Балы, красавицы, лакеи, юнкера…»

«Так вот ты какой хруст французской булки?» — поддержал его Муха, глядя через мое плечо на старый заброшенный особняк.

В памяти что-то промелькнуло на уровне: может, бывал здесь, а, может, просто снилось что-то подобное.

Тихая широкая улочка по меркам той Москвы чуть ли не самый центр в плюс-минус рамках «трешки», а по меркам этой — спально-купеческий райончик в ближайшем пригороде.

Красивое название в честь какой-то дамы — Анненский переулок, крепкие двухэтажные особняки, где через дом вывески на первых этажах.

Высокие заборы между домами, такие и со стремянкой не перелезешь. Сдвоенные фонари вдоль улицы — один обычный, второй «святой», чистая от снега дорога, чугунные мусорные ведра, указатели на соседние улочки. Буржуйский райончик — страшно представить, сколько мы за коммунальные услуги задолжали.

Спокойствие и порядок в девяти домах из десяти.

Десятым как раз оказался мой. В самом конце, рядом с небольшим парком, под табличкой: «Имущество арестовано за долги» стояла моя ипотечно-договая старушка-развалюшка.

В глубине небольшого дворика высился толстый особняк с потрескавшейся краской и заросший какими-то сорняками, не сдающимися даже в зимние холода. Кривые побеги подсохли и отбрасывали причудливые тени, удваивая трещины в штукатурке.

Дом прямоугольный, торцом смотрел на улицу и, опоясанный террасой, уходил вглубь участка.