Можно только гадать о том, что могло бы произойти, но одно мы знаем точно: правление этого великого человека всецело зависело от его личного влияния в том месте, которое вы до сих пор почему-то именуете нижней палатой парламента. Если бы Питта, по вашему собственному яркому выражению, подтолкнули наверх, следствием этого явился бы сильнейший политический кризис. Вероятно, не будет преувеличением сказать, что не только карьера этого великого государственного деятеля, но и вся история Европы зависела от жизни и смерти совершенно незначительного аристократа. Сэр Джулиус, — он круто повернулся к министру финансов, который все еще негодовал в двух шагах от него, — эта параллель вам что-нибудь говорит?

Сэр Джулиус молча во все глаза смотрел на оратора. Гневное выражение его лица сменилось выражением невольного восторга. Он медленно и выразительно кивнул.

— Ваше положение даже более уязвимо, чем положение вашего прославленного предшественника, поскольку по конституции премьер-министр имеет право заседать в палате лордов, министр же финансов, напротив того, не имеет. Если вам суждено когда-либо унаследовать пэрство вашего рода, вы сможете служить своей родине на разных достойных постах, но никогда не сможете сохранить свой нынешний пост. За последние сутки вы, вероятно, много размышляли над этим фактом, не правда ли?

Сэр Джулиус снова кивнул.

— Почему же, — продолжал историк тоном легкого упрека, — почему вы не подумали о том, кто будет вашим естественным преемником, если бы благодаря тому, что лорд Розбери назвал «мрачным юмором нашей конституции», вы были бы вынуждены оставить ваш пост? Я не знаток современной политики, но уверен, что здесь, в этом доме, слышал это имя по меньшей мере раз десять. Или же миссис Карстерс ошибалась в оценке перспектив своего мужа?

— Она была совершенно права, — хрипло сказал сэр Джулиус. — Он мой естественный преемник.

— Вот именно. — Д-р Ботвинк выразительно воздел руки. — В этом суть дела. Нужно ли продолжать? Это было бы оскорбительно для людей столь умных.

— Пожалуй, я должен перед вами извиниться, — не без усилия выговорил сэр Джулиус.

— Отнюдь нет, сэр Джулиус. Скромность, вам присущая, несомненно, затуманила ясность вашей мысли и помешала понять, что преступление с самого начала было направлено против вас.

Давно уже сэра Джулиуса не хвалили за это качество, и он вспыхнул от удовольствия."

"— В заключение, — продолжал д-р Ботвинк, — я думаю, что уместно будет выразить мое сочувствие сержанту Роджерсу. Его прямая обязанность, как он не раз подчеркивал, состоит в том, чтоб охранять сэра Джулиуса. Он выполнял ее, безусловно, ревностно и успешно.