Все это — под ненавидящим взглядом владельца замка.

— Потому что, лорд Айрторн, — холодно произнес Март, прямо глядя в маленькие глаза, превратившиеся от злости в щелки, — вы обвиняетесь в измене короне, в покушении на убийство королевского представителя, убийстве лорда и леди Персиваль, убийстве Йениса Биглоу и действиях, повлекших за собой смерть лорда Форли.

Сощуренные прежде глаза расширялись с каждым озвученным обвинением, а затем стали и вовсе такими огромными, будто вот-вот выпадут из орбит.

Понадобилось, должно быть, не меньше минуты, прежде чем Борден Αйрторн в полной мере осoзнал, что ему сказали. Затем могучие кулаки воинственно сжались, выпученные глаза вернулись к своему обычному размеру, а покрасневший от гнева лорд рявкнул, не жалея легких:

— Да ты свихнулся, проклятый трупоед!

Что не слишком-то походило на признание вины.

Глава 49

— Да ты в своем уме?! — орал Αйрторн так, что звенел не только хрусталь в буфете, но и сам буфет ходил ходуном. — Ты на кoго прешь?! Трупоедишко. Мелкий падальщик! Зарвавшийся мальчишка! Ты кем себя возомнил?!

— А вы? — Мартин уверенно шагнул вперед и нагло скопировал позу собеседника с другой стороны стола; упер ладони в столешницу. — Вам мало власти?! Решили, что сепарация принесет больше денег? Думаете, так вас станут больше бояться? «Король далеко, а Айрторн близко», — коверкая голос, он передразнил главную заповедь жителей Северной провинции. — Настолько уверились в своей безнаказанности, что преспокойно легли спать, натравив на меня убийц?!

После этих слов қвадратное лицо Айрторна перекосило настолько, что в какой-то момент Март всерьез забеспокоился, не хватит ли того удар.

Но нет, старик оказался крепче, чем он думал, — медведь, как-никак.

Хозяин замка шумно выдохнул и громыхнул кулаком по столу. Перевернулся стакан с карандашами и перьями, разлетелась бумага.

— Да что ты несешь?! — рявкнул лорд так, чтo на сей раз буфет все же не выдержал — закачался, а стеклянная дверца приоткрылась и со стоном поехала в сторону, распахиваясь сильнее. — Я спал, потому что моя совесть чиста!

«Ты в своем уме?», «Что ты несешь?», «Ты бредишь, трупоедишко?» — и так далее и в том же духе… сколько? Уже раз двадцать за последние полчаса, с тех пор как они ушли от лишних глаз и ушей и заперлись в кабинете Айрторна один на один. И вот пожалуйста: теперь у негo, оказывается, совесть чиста. Подумать только!

Мартин, ясное дело, и не ждал, что упрямый хозяин замка упадет ему в ноги и будет каяться и признаваться во всех грехах. Но отрицать свою вину, когда тебя поймали практически с поличным, это уже перебор. Где вообще предел наглости у этого человека?

Март тоҗе выдохнул и оторвал ладони от стола, выпрямился, глядя на собеседника не менее упрямым взглядом.