Детей в этом «режиме» я разглядеть не мог — вероятно, среди них пока что не было магов. Но вот несколько довольно ярких огней среди террористов я заметил.

Господа секретарь сказала, они переоделись аниматорами и отвлекают детей.

В целом ситуация с заложниками не внушала опасений. Думаю, люди Салтыковой действительно знают, что делают. И не мне учить их выполнять свою работу.

Нужно сосредоточиться на Шиве и Бестужеве. Руку даю на отсечение, что они где-то близко.

И вдруг прямо рядом со мной, буквально в двух шагах, вспыхнул настолько яркий пламенник, что на миг я ослеп. Из глаз брызнули слёзы, и забыв о мембране, я принялся тереть глаза кулаками. Волосы под капюшоном вспотели. Сдёрнув с головы эластичную ткань, я подставил лицо свежему воздуху.

И окаменел.

Рядом со мной стоял Бестужев. Руки — в карманах чёрного плаща. Ветер треплет его полы, а воротник поднят и прикрывает нижнюю часть лица. Волосы с красивыми седыми прядями закрывают лоб и большую часть правой щеки. Глаз, устремлённый на меня, горит ненавистью.

— Вы воспользовались свинцовыми наручниками, чтобы подобраться ко мне, — сказал я первое, что пришло в голову.

— Наручники — это вульгарно, — отмахнулся граф. Вынув одну руку из кармана, он показал тусклое металлическое кольцо. — К тому же, наручники это унизительно, — добавил он. — А кольцо… Можно быстро надеть — он продемонстрировал. И сразу исчез с моего «радара». Стал обычным человеком.

— Не скажу, что это приятные ощущения. Словно стал глухим, слепым и безногим калекой, — он вновь снял кольцо.

— Я знаю, — нужно было выиграть время для того, чтобы прийти в себя. — Вы надевали эти вульгарные наручники на меня.

— Жаль, что я не заковал тебя в свинец целиком.

И тут порыв ветра откинул волосы с его лица…

Я задохнулся. От холёной красоты графа не осталось ничего. Его лицо напоминало сырую лепёшку из плесневелого теста. Кожа собралась складками и узлами, один глаз почти вытек, но другой горел чёрным неугасимым пламенем."

"И тут я вспомнил. Тот сгусток синего огня, который я успел выпустить в Бестужева перед тем, как он начал стрелять. Удар попал ему в лицо, и мне ещё тогда показалось, что кожа графа течёт, словно жидкое тесто.

— Как видите, мы с вами не такие уж и разные, — сказал Бестужев. — Я причинил боль вам, а вы сделали больно мне… Так что мы квиты.

Он уже овладел собой, и больше не прятался за завесой из волос.

— Я не стреляю в людей из интереса. Просто чтобы посмотреть, что из этого выйдет.

— Знаете, дорогой Владимир… Или лучше вас называть… Лисом? — он внимательно следил за моей реакцией, но я был готов. И остался невозмутим. — Наверняка вы тоже убили десятки… А может, и сотни людей. В конце концов, что такое жизнь человека? Лист на ветке дерева.