Она одна осталась, мужа, видно, и не было, брат мертв, а кругом сами знаете, что творится. Она брата просто на божничку ставила. Но, по совести, ведь я ее о морфии и не спрашивал.

Пока Курнатовский продолжал опрос, я листал журнал, и на глаза попалось несколько знакомых фамилий. Телеграфист же действительно брал совсем небольшие дозы препарата и не слишком часто.

– Вы сами видите, – продолжил фармацевт, – хотя опиаты сейчас назначают менее сдержанно, нужен все же рецепт. В общем, получить его несложно. У многих нервы расстроены, бессонница. Одно может быть препятствие, что стоят такие препараты недешево.

Кокаин вот мы продаем по рублю за грамм, чистоты исключительной, но этот идет для врачей, для анестезии на некоторых операциях.

– А если получить без рецепта?

– Может быть, в некоторых небольших аптеках, у знакомых врачей. Вообще же большую дозу препарата мы можем выписать для нужд госпиталя – вот, например, 20 граммов в кристаллах, указано для Николаевской городской больницы. Но все равно такого товара, как вы принесли, мы не держим, неоткуда взять. Это, скорее всего, морфий германский.

Его много контрабандой идет через Украину после войны. Но мы, сами знаете, торгуем только законным товаром.

– Ваши земляки из Зингера тоже вот торговали…

Аптекарь помолчал, глядя в окно. К таким репликам он привык, да и Курнатовский задевал его скорее для проформы, он знал то же, что и я, и аптекарь. Инспекторы и в мирное время регулярно проверяли аптеки Пинагеля, но никаких нарушений ни в ведении книг, ни в приготовлении препаратов не нашли.

– Можно достать такой у китайцев, как вы думаете? – спрашивал я наудачу, в общем-то зная ответ.

– С ними вряд ли свяжется приличная публика. К ним пойти – это будет последнее средство. Да и потом, ведь вы ищете, где можно приобрести чистый морфий? У них его, конечно, нет.

Приличная публика – это верно. Я подумал, что у Юлии Николаевны видел бархатный чехольчик для английских солей, туда был вложен маленький, как игрушка, эмалированный шприц.

За широким окном-витриной черно-белой трещоткой взлетела сорока. Господин, который ее спугнул, подошел к двери. Звякнул колокольчик, за ним в тон поздоровался аптекарь и тут же нырнул в шкафчик, выставляя тяжелые флаконы.

Было ясно, что большего мы от него не добьемся. У выхода из полумрака яркое зимнее солнце заставило нас зажмуриться.

– Неплохо понаблюдать за этим субъектом-аптекарем хотя бы пару дней. Попробую это устроить, – морщась на солнце, задумчиво произнес Курнатовский.

Обратно шли медленно, и только пройдя городской ипподром, он снова заговорил, предложив зайти в сыскное отделение, узнать, нет ли новостей. Оказалось, что новости на самом деле были."

"Глава десятая

Ростов.