В его пользу сыграло еще и то, что провизоры Пинагеля не были замечены на демонстрациях или в беспорядках. Это было тем удивительнее, что в нашем городе аптекарские служащие, а особенно ученики, были, по выражению одного полицейского чиновника, «настоящей Цусимой нашей полиции и истинным корнем всякого зла». Аптеки немец строил на широкую ногу, с просторными лестницами и мозаичными полами."

"Здесь, в Нахичевани, все еще работала вторая из крупных аптек Пинагеля. Первая, в Ростове, закрылась после погромов. Приемный зал, где холодно, пахнет сырым деревом и немного камфорой, пуст.

Кресла для посетителей сдвинуты в угол. Лепной потолочный карниз с профилем богини Гигеи кое-где был в щербинах, видимо, от шальных пуль, стеклянная люстра с шарами не горела, но белые штангласы и склянки на полках все целы. И как ни в чем не бывало растянулась над ними реклама мыла «Голлендер» и витаминов «Сонатоген». Сами витамины были тут же, в круглых коробочках, похожие на мелкие камешки.

В углу, у раковины, скрытой стойкой из темного дерева, помощник в черном фартуке мыл аптечную посуду. Курнатовский был готов уже достать удостоверение с номером, где категорически указывалось, что должностные лица всех ведомств, равно как частные, должны оказывать ему всякое содействие.

Однако документ не понадобился. Фармацевт с обвисшими, полными, сизоватыми от щетины щеками, неожиданно высокий и от этого, видно, взявший привычку сутулиться, охотно отвечал на вопросы. Он с готовностью бухнул на стойку тяжелый, как кирпич, журнал, куда вносил все данные о проданных лекарствах. Курнатовский показал ему аптечную склянку, найденную у телеграфиста.

– Ваша этикетка?

– Да.

Но тут неверная дата. Сильнодействующие средства и яды мы храним в несгораемом шкафу. Строго учитываем. Смотрите: вот журнал учета – дата не совпадает.

– Скажите, кто-то мог попасть в аптеку вечером, пользуясь стрельбой?

– Аптека должна функционировать круглые сутки, поэтому ночью в ней всегда находился дежурный фармацевт. Так было до недавнего времени, теперь же запираем на ночь. Я живу во втором этаже, над торговым залом, и отлично слышу все, что здесь происходит.

– На сигнатуре указан состав лекарства без дозировки. Как вы можете объяснить несоответствие?

– Не могу объяснить.

Один раз он присылал с рецептом свою сестру. Я от нее знаю, что он был морфинистом – не заядлым. Иногда мог по нескольку дней и не притрагиваться. Мучился мигренями – результат военной службы. Тогда делался раздражительным, дерганым по пустякам. Она сама делала ему уколы. Пристрастился на фронте – там в госпитале ему начали колоть, чтобы снимать боли после ранения.

– А вам сестра об этом не сказала, Ян Алексеевич?

– А что сестра? Плачет. Говорить с ней невозможно.