Та вскрикнула, дернулась. Натяжение щупалец ослабло. Крэйл в очередной раз рубанул по ним – рассек. Бросился к «дереву», туда, где до сих пор валялся топор Кулгарда. Подхватив тяжелое оружие, размахнулся и, что было сил, метнул его вверх. Он почти не целился, но отчего-то знал, что не промахнется."

"Топор ударил порождение Хаоса под ребра и разворотил тщедушное тело почти надвое. Жгуты-щупальца тут же обвисли. Пара огненных языков протянулась к дергающемуся в агонии порождению, обняла его, вгрызлась в тело. Больше не было никакой защиты, никакого шанса спастись. Псевдо-Марори вскрикнула в последний раз и затихла, чтобы облететь на пол черным пеплом.

Зал покидали медленно, унося с собой раненых и мертвых. Им никто не мешал, никто не встал на пути. Спасательная вылазка обернулась большой кровью. Ираэль, чье залитое кровью лицо больше походило на маску мертвеца, плелся последним, и Крэйл всерьез опасался, как бы небеснорожденный идиот не выкинул какую-нибудь глупость. Он был последним, кого фэлфаэр Кулгарда успел вырвать из пут «дерева» перед тем, как псевдо-Марори нанесла последний удар. Остальных плененных небеснорожденных попросту раздавило, разрезало на части стремительно развернувшимися жгутами-щупальцами.

— Откуда вы взялись? – спросил Крэйл Эашу.

Инкуб выглядел крайне паршиво и шел лишь благодаря помощи Кулгарда.

— Постеснялись нарушить ваше веселье, - усмехнулся тот. – Знаешь, если Мар когда-нибудь обретет силы своих копий, я бы на твоем месте трижды подумал, прежде чем хотя бы взглядом ее обидеть. Сотрет в порошок. Эта зараза появилась из ниоткуда и первым делом обездвижила всех нас. Одним взмахом руки – раз, и мы, Потрошители, валяемся кусками гов… без сил. Ну, и светлые тоже. А потом она содрала с себя… болячки или нарывы, что это было? Те ожили и расползлись по трупам. Честно, я чуть штаны не обмочил, думал и живых поимеют. Но нет, почему-то только мертвяков пользовали. Залезет такая дрянь на мертвяка, корни в него запустит – и пошел процесс. А в итоге тварь получается… ну, ты видел. Нас за сцену оттащили и уже по одному сюда волокли. Даже знать не хочу, что она с ними делала, но крик стоял такой, будто их заживо жрут. Ну а потом вроде драка какая-то – и оцепенение исчезло.

— А лук откуда?

Эашу усмехнулся.

— Подарок местных цыпочек.

Пол под ногами вздрогнул, а потом где-то в глубине комплекса послышался раскатистый треск. Шум ширился, расходился волнами, пульсировал. И каждая новая волна становилась еще сильнее, еще громче, а толчки под ногами отчетливее. Настолько, что вскоре устоять на ногах стало почти невозможно. По стенам и потолку побежали трещины. Особенно глубокими они были возле таинственных «ветвей», которые сжимались и раздувались, дергались, напрягались и опадали.