«Нужно спросить Тимофея, — мелькает среди охватившего ужаса одна здравая мысль и тут же ее заглушают другие. — Так он тебе и сознается! Опять наврет с три короба!»

Глава 10

10

Закрыв дверь за матерью, прижимаюсь лбом к холодному оконному стеклу. Наблюдаю, как она деловито спешит по дорожке. Не оглядывается. Будто от чужих уходит. Через силу отлепляюсь от окна. Бреду на второй этаж к дочкам.

Малышки спят как зайчики. Им невдомек, какая беда свалилась на наши головы.

Тимофей и эта зараза Аркелиди!

Аж зла не хватает!

Вспоминаю с каким упоением о любовнице мужа рассказывала мне мама. У нее даже глаза светились от счастья.

«За что же ты меня так ненавидишь?» — вздыхаю по привычке. Вопрос риторический. На него нет и не будет ответа. Как дочка давно уже свыклась. Как мать двоих детей отказываюсь понимать.

Конечно, мама могла и наврать. Но сейчас я верю каждому ее слову. Она понятия не имеет, кто такая Аня Аркелиди. Не знает, какая у нее машина, а все описала в точности. Да и старую Тимину куртку тоже никогда не видела. Она с зимы в кладовке висит.

Хотя с другой стороны, зачем Морозову надевать пуховик в мае? Бегать за Аней по улицам и целоваться на виду?

Странная история. Ничего не понимаю!

«Может спросить у соседей? — вздыхаю, перебирая детские вещички и тут же обрываю себя. — Ты в своем уме, Лера? Мало тебе позора?»

На автомате мну в руках розовые ползунки с мишками. Порывисто отбрасываю их на пеленальный столик. И прижав холодные ладони к пунцовым щекам, тупо гляжу на нарядные одежки дочек.

Для семьи все самое лучшее, Тима, неужели? Любишь нас, правда? Или это образ такой. Порядочный мэр-семьянин! Сплошная показуха и лицемерие. А на деле…

Я же верила каждому слову! Радовалась, что встретила своего принца. А выходит, Юнона Петровна была права.

Тимофей как гулял, так и продолжает. Дочек не отобрал и на том спасибо!"

"Вытирая слезы, усмехаюсь горестно. Морозов на мне женился по необходимости. Ни свадьбы, ни нормальной регистрации. Обещает. Говорит о любви. Но он же адвокат. И этим все сказано.

С трудом переставляя ноги, плетусь в спальню и упав на постель, пытаюсь сообразить, как поступить. Уехать бы подальше. Никогда больше не встречаться с Морозовым!

«Вряд ли получится», — вступает в диалог трезвый рассудок.

Тимофей не позволит забрать дочек. Он только с виду мягкий. Но если задеть за живое, вцепится как клещ.

Обняв подушку, тупо гляжу в потолок. Душу сводит от резкой боли. Нутро скручивает судорогой. Даже дышать не могу от отчаяния. Сейчас бы заорать во весь голос. Вломиться в мэрию и потребовать от мужа объяснений.

Давай, расскажи, гад!

Вытирая слезы, усмехаюсь горько. Во всей красе представляю скандал в мэрии и заголовки в желтой прессе.