Головой утыкаюсь куда-то в ключицу жены и хриплым голосом признаюсь:

— Люблю тебя, Лерочка. Никому не отдам!

— Больно мне, Тима. Очень больно, — признается она порывисто. — Странная история и очень дурно пахнет. Зачем человека брать в семью, громко объявить своей дочерью, лишить любви и поддержки близких. Терпеть и тихо ненавидеть? Зачем?

Сердце сжимается от боли. А душа разрывается от ярости. Выдыхаю, боясь сорваться. Сейчас важнее успокоить любимую.

— Ну мало ли, какая каша у идиотов в головах, малыш? — откатываюсь я, увлекая за собой жену. Укладываю ее к себе на грудь. Еле касаясь, веду ладонью по волосам. — В жизни всякое бывает, — вздыхаю натужно. — Может, думала, что полюбит? Может, хотела мужу угодить или квартиру получить побольше? Или боялась огласки. Знаешь, одни закрывают глаза на измены мужа, а других — триггерит по-черному.

Вздыхаю тяжко, прокручивая в голове любые, самые фантастические версии. Но ни за что не выдам Лере правду. Донор, блин! Маленькую девочку лишили семьи и поселили рядом, чтобы всегда была под рукой. Твари.

Стараюсь припрятать злость куда подальше. Дышу ровно, неспешно глажу жену по спине, а у самого глаза подергиваются кровавой пеленой. Попался бы мне сейчас Лерин отец, башку бы снес не задумываясь. Это я перед Богданом красовался. Закон! Только закон!

По закону как раз все правильно. И никакой закон Ольге не пришьет умышленное. Разве что по неосторожности.

Есть закон, а есть и понятия. Но там Федя сам разберется. Без меня. Я уж точно не собираюсь ему палки в колеса вставлять и защищать конченых мразей.

— Скорее всего, ты прав, — возбужденно бормочет Лера. — Мама… то есть Ольга, — поправляется она поспешно, — очень восприимчива к чужому мнению.

— Нас эта дама больше не интересует, Лер, — притягиваю я повыше жену. Наскоро целую в нос и прошу со вздохом: — Давай поспим, малыш.

— Тима, — приподнимается на локте жена. — Я тебя очень прошу… Пожалуйста! Я ни Нину, ни Ольгу больше не хочу видеть. И папу тоже. Потом, может, прощу. Но пока так.

— Как скажешь, так и будет, — заверяю я решительно. — Ни одна сволочь к нашему дому и близко не подойдет.

И прикрыв глаза, пытаюсь представить, куда на ночь глядя подался мой неуемный клиент. Он же родственник моей жены… Сто пудов уже наведался к Ольге. Да и к Василию наверняка кого-нибудь направил. Был ли у меня шанс предупредить? Конечно. Но я не стал. Не смог, не захотел. Посчитал глупым ссориться с Анквистом из-за двух сучек. А главное, эти люди гнобили мою Леру. Лишили ее матери и любящей семьи.

Жена, причитая, засыпает прямо на мне, прижимаю ее к себе. Лежу не двигаясь. И чувствую, как постепенно расслабляются мышцы. На смену злости приходит некая безмятежность. Каждой клеточкой тела чувствую Леру. Неожиданно уплываю в нирвану.