Принцип — пришел к нам с мечом, от него и сдохнешь — это основа государства российского! А фашист — это вовсе не немец, это человек, проповедующий идеи ультранационализма.

Сейчас, в 1942 году, и сто лет спустя, в мое время, ничего принципиально не поменялось. Коллективный запад, вкупе с заокеанской колонией, возомнившими себя вершителями судеб всего «цивилизованного» мира, в который раз попытались уничтожить чужими руками то, что им не подвластно. Я не отделял нынешнюю гитлеровскую Германию от прочей Европы. Слишком легко и бескровно они сдались, чересчур просто стали сателлитами нацистов.

И в итоге СССР воевал не только с Германией, мы воевали со всей Европой! С Чехией, Италией, Испанией, Францией, Венгрией Румынией, Данией, Финляндией, Голландией и даже Португалией.

А после, спустя пятьдесят лет, когда у тогдашних правителей России еще имелось желание — застарелый комплекс — стать членом большой «европейской семьи», этого так и не произошло. Не дали. Никто не захотел видеть диких скифов равными среди прочих. И шанс на общее, единое ментальное пространство был упущен. Впрочем, наверное, его и не было. То были лишь мечты… сначала Горбачева, желавшего создать некое европейское сообщество государств с центром принятия решений в Москве, и для этого позволившего Германии объединиться, а потом и попытки следующих лидеров договориться с теми, с кем договориться невозможно в принципе.

Все кончилось большим конфликтом в моем времени, который только разгорался и разгорался. Благо, без применения ядерного вооружения… но и постоянной напряженности на границах партнерских государств хватало."

"Истоки же этого конфликта лежали в далеком прошлом. И я внезапно подумал, а есть ли шанс изменить что-то в моем будущем отсюда, из 1942 года? Ведь я владею кое-какой информацией, знаю имена, даты, события, которые должны будут случиться… и пусть я не семи пядей во лбу, но уж прикончить пару ключевых персон, играющих на противоположной стороне, сумею.

Конечно, сначала нужно победить в Великой войне, и, хоть я знаю, что в итоге все сложится в нашу сторону, отсиживаться в стороне не собираюсь. А после… впрочем, сначала нужно дожить до этого «после».

— Димка, наша очередь!

Наконец, баня!

Мы, радостные, побежали в нательном белье по снегу в сруб, приткнувшийся за танковым ангаром.

Евсюков и Васютин пребывали в возбужденном состоянии — баня случалась не чаще раза в неделю, да и то не всегда, поэтому событие было сродни небольшому празднику.

Белый густой дым шел из трубы, в предбаннике было тепло, мы быстро скинули с себя одежду и подхватили пару веников, развешенных на стенах. Из парилки дохнуло плотным жаром.

— Ох, и люблю я это дело! — голый Васютин натянул на голову круглую банную шапочку, валявшуюся на лавке.