Ее исключительно женская бригада имени Гастелло насчитывала всего двадцать человек, но работали они за пятьдесят рабочих высшей квалификации! Сама Аня при норме триста двадцать деталей умудрилась фрезеровать тысячу двести штук и больше, и ее девицы не отставали, повысив нормы со ста двадцати процентов до двухсот десяти и больше…

С этого почина пошло движение по всему заводу, и сейчас, в декабре на заводе насчитывалось уже шестьдесят семь фронтовых бригад, соревнующихся между собой в производительности. Но, надо сказать, что работали люди в первую очередь не за признание со стороны руководства, а по велению сердца.

Каждый стремился сделать все возможное для фронта, хоть чуть-чуть помочь солдатам, ведь не было такой семьи, в которой хотя бы один человек не находился сейчас на передовой.

Про бригаду Саломатова я уже вспоминал — они вообще решили не выходить с завода, пока не будет выполнен месячным план. Спали у станков, работали по восемнадцать часов в сутки, выполняя сменное задание на триста — триста шестьдесят процентов нормы.

А бригада Василия Гусева! Они умудрились за счет рационализаторских предложений повысить выработку до четырехсот тридцати пяти процентов, делая в день по пять норм! Они уже побеждали на Всесоюзном соревновании фронтовых бригад и дважды получали переходящее красное знамя ЦК ВЛКСМ и наркомата танковой промышленности, врученное им лично Зальцманом.

Железные люди! Была ли еще когда-то в истории цивилизаций страна, чьи граждане, забыв о собственных личных интересах, всех себя отдали великой цели?

Все для фронта, все для победы! Эти слова, звучащие обычным лозунгом, были законом, по которому жил тыл.

Ничего для себя, все для фронта! Мы можем недоедать, недосыпать — выживем как-нибудь, выкарабкаемся… но бойцы, идущие в атаку на врага, обязаны получить все, что мы сможем им дать. И сверх того!

Я смотрел в лица людей, окружавших меня, и видел только огонь, ярость и азарт. Я не замечал лени и желания отсидеться, тут не было уклонистов или привычных мне пацифистов, скрывающих под красивыми лозунгами банальную трусость. Каждый человек здесь готов был в любой момент идти на фронт, чтобы бить врага, без пощады и без сомнений.

'…Так убей фашиста, чтоб он,

А не ты на земле лежал,

Не в твоем дому чтобы стон,

А в его по мертвым стоял…

…Так убей же хоть одного!

Так убей же его скорей!

Сколько раз увидишь его,

Столько раз его и убей!..*'

*Константин Симонов, «Убей его!», 1942 год

Я — человек из далекого будущего, полностью разделял этот максимализм, искренне считая, что людей надо делить не по принципу крови — иначе, чем мы сами будем отличаться от фашистов, а исключительно по их ментальности и взглядам.