Одежда людей суконная, явно домотканая, подпоясанная бечевками. Мужчины все поголовно бородатые, а женщины с длинными косами и в платках. В домах на окраине, как и на Руси-матушке, обитало население бедное, избы некоторых даже топились по-черному. Однако на всех улицах было удивительно чисто, дорожки посыпаны толстым слоем речного песка, через сточные рвы перекинуты чистые добротные доски, выгребные ямы находились далеко за линией села и не портили свежий воздух «ароматами», которыми отличались в родном мире средневековые города.

Триумфальный бег Лары к цивилизации был прерван появлением коренного пушистого и четырехлапого населения деревни: путь Ларе преградили двое котов и кошка.

– Мя-а-у! – предостерегающе и грозно высказалась белая пушистая киса.

То ли все кошки не обладают способностью понимать мяуканье друг друга, то ли Лара уродилась такой бездарной, но перевод этого «мяу» был ей неизвестен. Впрочем, в некоторых случаях толмач не нужен. В университете и в конторе Лара вращалась преимущественно в женских коллективах, в которых всегда складывались условия, выжить в которых мог далеко не каждый. И Лара давно уяснила для себя, что главное для новичка в любом «серпентарии» – это умение постоять за себя (причем это умение нужно ненавязчиво продемонстрировать с первого же шага, иначе второго шага может и не быть) и умение установить границы в общении с коллегами.

Лара выгнула спину, распушила шерсть и чуть повернулась, демонстрируя габариты, превосходящие размеры «членов встречающей делегации». Потом лениво зевнула и громко клацнула белыми зубками. Очередное «мя-а-у!» прозвучало тоном тише. Лара спокойно пошагала навстречу белой кисе, угрожающе рыкнула на попытку той мявкнуть еще раз и, не оглядываясь, такой же размеренной трусцой вбежала в село. Недовольное сопение оставленных за спиной котов Лара расценила как согласие на вооруженный нейтралитет.

Влекомая вперед чарующим ароматом вареного мяса, Лара, не обращая внимания на лай привязанных во дворах собак, перебежала дорогу и доверчиво подскочила к полной женщине в цветастом фартуке, которая варила на уличном очаге какую-то похлебку.

– Му-у-ррр, – вежливо попросила Лара мисочку похлебки.

– А-а! Черная кошка! – завизжала женщина и бросила в нее железный ковш. – Пошла отсюда, окаянная, без тебя тошно, нечего еще несчастий кликать!

От ковша Лара увернулась, но на крик матери выскочили из-за всех углов пацанята и начали обстреливать кошку камнями. Лара пустилась наутек.

«Это что за предрассудки и мракобесие?! Чем вам черный цвет не угодил? Все цвета равны перед законом! О чем это я? Гринписа на них нет! И общества по защите животных! – Лара забилась в щель под полом старого сарая, встретившегося на пути ее бегства.