Стервятник был выше всех земных сует, спор и ссора, свист пули и стон стрелы, ухающие копыта и внезапное падение его не касались, как не касались перехватывающая горло жажда и обжигающий, как пламя, жар. Его дело — наклонять темнеющее крыло туда, где небо развешивает облака, заслоняясь от солнца, и ждать неизбежного результата.

Борден Чантри в этих безлюдных краях чувствовал себя как дома. Ему нравилось покачиваться на лошади, чувствовать ее меж своих коленей, нравилось, как щекочет щеку сползающая капля пота. Нравилось щуриться на солнце, слушать покряхтывание седельной кожи, а ночью — пение волков, поднявших носы к луне.

Он выбирал для своего пути понижения и не спешил. Хорош аппалуза на охотничьей тропе: окраска сливается с местностью, и пересеченная дорога и работа, требующая напряжения, ему только в удовольствие.

Он ехал тропинками, оставленными бизонами, тропинками, которыми временами пользовались дикие лошади. Найти след Лэнга Адамса и идти по нему он не пытался. По той простой причине, что следы людей в западном краю сходятся в определенные маршруты, продиктованные их нуждами. Вода, еда, общество себе подобных — эти вещи заставляют цепочки следов стекаться вместе.

Лэнг Адамс — человек не западный, но на него охотятся. А преследуемый человек — все равно, что преследуемый волк или другое какое животное, он будет настороже. И не только это."

"Он будет готов убить преследователя, искать случай. А На тех, кого он убил, Лэнг Адамс не тратил зря свинец. Он делал дело точно и без неряшливости. А также без малейшего сострадания к жертвам. Никогда, насколько было известно Бордену Чантри, Лэнг Адамс не выстрелил мимо Цели.

Где-то впереди, где-то не слишком далеко, Лэнг будет ждать. Возможно, он рассчитывает, что Бун Сильва выполнил задание, но возможно, строит еще какие-то планы. Так же как Чантри знал кое-что о Лэнговой породе людей, Лэнг знал о нем самом — столько же или больше. У Лэнга было основание скрывать свою натуру от других, Чантри же вел себя открыто, ничего не прятал.

Резкий поворот к югу. Поперек долины Каррисо-Крик — Осокового ручья — и вдоль нее назад, на восток, с полмили до выступающих скал и низкого кустарника, среди которого Чантри поднялся из вымытой ручьем впадины. Осмотрев окрестности, он двинулся дальше и натолкнулся на старую индейскую дорогу. Проторена основательно, но давно не используется. Он проехал направо, потом налево, но следов никаких не обнаружил.

Южнее — ехать день или два — лежит старый путь на Санта-Фе… Точного расстояния Чантри не знал, только что он в той стороне. Давно заброшен, теперь это всего лишь лабиринт колесных следов, глубокими бороздами изрезавших почву.