– Прилично так динамита. Заводской корпус весь сложится, если рванет.

Во второй точке я лично полез в вентиляторное помещение вместе со взрывотехником. И увидел аккуратно уложенные брусочки динамита. А вот и гнездо для взрывателя. К счастью, пока пустое.

На третьей точке наблюдалась схожая картина.

– Ну что, завод, конечно, с лица земли не сотрут, – подытожил Есин. – Но ущерб будет очень серьезным. Грамотно и с толком расставлено.

«Ну еще бы», – я вспомнил, кто схему изготовил.

– Скорее всего, к закладкам присобачат часовые механизмы, установленные примерно на одно время, – продолжил взрывотехник.

 – Ну не взрывную же машину с проводами тянуть.

– Рвануть завтра должно, – проинформировал я. – Значит, завершат установку ночью, когда народу мало.

– Что, чемодан с часовыми механизмами попрут через весь завод? – с сомнением осведомился Фадей.

– Тонну динамита пронесли, что им какой-то часовой механизм… Так что распределяемся по плану.

План засады составлен заранее. Ложкин с верным ему человеком подшаманили вчера немножко. Так что у нас три оборудованные точки наблюдения и по два человека на каждое место подрыва.

– Пора, – Фадей постучал по циферблату часов.

Мне досталась забытая всеми подсобка. Раньше ее запирал висячий замок. Вчера дужку подпилили, но замок оставили – только теперь он бутафория. Помещение закрывалось теперь на засов изнутри. Еще пробили в металлической двери что-то типа глазка. И ввернули в коридорчике пару ламп. Теперь решетка, которую нужно приподнять, чтобы добраться до взрывчатки, мало того что в поле зрения, так еще и освещена.

Здесь было тесно, пыльно, грязно. И темно. Я зажег фонарь, который высветил ящики в углу, стопку кирпичей и железа.

Фадей, как всегда, постарался и нашел мне самое неудобное место. Из уважения, наверное.

А Ложкин молодец. Обо всем позаботился. На низком столике лежал бумажный кулек с бутербродами и стоял термос с кофе. Даже ведро для соответствующих отходов. Обстоятельный мужик. Старовер, одно слово. Да еще в армии старшиной служил. Все замашки оттуда остались…

В общем, пристроился я в темноте и с бутербродами. Аппетита, понятно дело, никакого. Наступило время тянущей за душу нервозности долгого ожидания. И еще со всей ясностью пришло осознание простого факта, что сижу на пороховой бочке.

И если динамит, который совсем рядом, рванет… Даже не знаю, что от нас останется…

Завод жил своей жизнью. Лязгал. Шумел. Кто-то кого-то распекал матюгами в цеху. Привычная песнь работающего предприятия.

Пересменок… Ночная смена. Народу стало шататься гораздо меньше.

Двенадцать. Час ночи. Тянуло в сон. Я прикусил губу. Отхлебнул кофе – очень он пришелся кстати…

Он появился в два тридцать ночи.

В глазок я видел обычную картину.