И предложил:

– Ну, рассказывай, старый друг и враг.

Тщательно, как-то по садистски долго, Великопольский отмеривал сахар, выжимал лимон. Размешивал, позвякивая ложкой. Попробовал получившийся напиток. Сделал один глоток. Отодвинул подстаканник от себя. И с надрывным пафосом отчеканил:

– Ермолай, я устал от крови. Не хочу, чтобы на том свете мне предъявили счет еще и за эти сотни русских душ.

– Сотни. Интересные дела… А давай с самого начала…

– История моя не оригинальна. Бегство из России. Стамбул. Париж. Эмиграция.

– Все же ты втиснулся тогда на пароход из Крыма.

Я и не сомневался. Ты слишком напорист.

– Уезжал с ненавистью. Понятное дело, что с годами она только крепла. Особенно когда у вас стало что-то получаться.

– Зависть иссушает.

– Еще как! Не представляешь, как раздражают эмиграцию успехи СССР. Балет, шахматы, спортивные достижения – это как чесотка. А введенные в строй заводы – как удар под дых.

– Наглядная демонстрация верности выбранного нами пути. То, до чего при царе десять лет шли, мы за полгода строим.

– Для нормального эмигранта новый русский завод – такой же метафизический враг, как и его строители-большевики.

Воплощение вселенского зла. Эти заводы просто вопиют – там, в СССР, успех! Значит, сбежавшие из страны выбрали не ту сторону. И с каждой новой фабрикой возврат старой России все менее вероятен.

– Как ты выживал?

– Трудно было. Ты в чужой стране. Без денег и поддержки. Как обустроиться – не знаешь. Нужно искать друзей и не сдохнуть с голоду. И тут приходят они. И предлагают вступить в эмигрантскую организацию.

– И куда ты вступил?

– В «Вольную Россию».

Сперва это была чисто монархическая организация. Даже «Боже царя храни» пели на собраниях. Мило так. Ностальгически. А теперь там чудовищный сброд прибился. Беглые агенты ГПУ, меньшевики, троцкисты. Какие-то бандиты, контрабандисты, шпионы.

– И что, помогли они тебе устроиться?

– Помогли. Сначала инженером на станкостроительный завод в Варшаве. У них там крепкие позиции и мощный филиал организации. А у меня – звучная фамилия и польские корни. Потом работал в Мадриде, Вене, Берлине. Год щелкает за годом – а мне серо и тесно.

Я выполнял деликатные поручения. Поднимал свой авторитет. И меня допускали все выше, ко все более конфиденциальным делам. А однажды открыто сказали: «Надо отрабатывать по полной». И предложили заброску в СССР.

– И ты сразу согласился?

– Я похож на сумасшедшего? Сопротивлялся сколько мог. Почти полтора года. Тогда мне прямо сказали – у тебя жена и дети. Они хотят быть успешными. И живыми.

– И ты согласился.

– Ты же знаешь, что такое для меня семья…

– Знаю, – кивнул я.