У него просто возможностей таких агентурных нет.

– Так правда же написана. Вот, – я протянул агентурную записку, где мой агент сообщал имена тех, кто инициировал доносы, сводя личные счеты с Соболевым. – А вот папочка с проверками по предыдущим доносам.

– У нас нет доносов. У нас сигналы неравнодушных граждан… Вы уверены, Ермолай Платонович, в невиновности Соболева? Учитывая ваше давнее тесное знакомство.

Наверняка Грац наплел про знакомство. Топит он меня. Но топилка не выросла.

– Учитывая наше давнее тесное знакомство, я уверен на сто процентов в его преданности нашей советской власти.

Ручаюсь за него.

– Головой? – прищурился начальник УНКВД.

– Головой.

– Как вы просто ручаетесь. Только голова одна, а слетают они сейчас быстро. Я вам в очередной раз говорю – заносит вас в мелкобуржуазный либерализм… Ладно, посмотрю, что можно сделать, – он взял папку с рассмотрением прошлых доносов. – Что-то еще?

– Материалы заведения агентурного дела «Фейерверк».

Гаевский установил порядок, что все агентурные дела – заведения и прекращения, по которым я имел право подписи, проходили только после его автографа.

Не «утверждаю», не «разрешаю» – утверждал и разрешал я. А просто закорючка – вроде как бы ознакомлен, но ответственности не несет.

Это были материалы на подпольную антисоветскую группу, свившую гнездо на «Пролетарском дизеле», в которую входил комсомолец Кирияк.

Лицо Гаевского стало совсем кислым.

– Какой-то мелкий уголовник сказал, выторговывая себе жизнь, что комсомолец Кирияк взорвал котел. И вы делаете выводы, что это группа, которая взорвет и весь завод. Притом что с котлом вроде все ясно.

– Уж поверьте, что-то там будет. Вокруг завода идет нехорошее движение.

Гаевский прочитал предварительные материалы – справки-меморандумы, выписки из АС (агентурных сообщений), план мероприятий по делу, морщась, будто от зубной боли. Не любил он глубоких разработок. Ему больше нравилось выписывать ордера на обыски и аресты. Там все просто и ясно. А здесь – одна морока, и неизвестно еще, чем кончится.

Зазвенел внутренний телефон. Гаевский снял трубку. В ней зажурчал слышный даже с моего места голос секретарши.

– Пусть заходят, – кивнул Гаевский.

Вошел Грац со своим заместителем и правой рукой, младшим лейтенантом Опанасенко.

Оба в форме, как на парад. У начальника следственной группы под мышкой толстая папка с документами.

– На подпись, товарищ майор, – воодушевленно воскликнул Грац и шмыгнул носом. – Срочно.

– Срочно так срочно. Сейчас закончим с товарищем Ремизовым.

По его приглашающему жесту посетители расселись на стульях вдоль стенки, выпрямив спины – позы дисциплинированно-подобострастные.

Гаевский пролистал документы агентурного дела. Поставил где надо свои закорючки.