– Что с этим Кирияком, который якобы котел взорвал?

– Да ничего. Активист комсомольский. С сотнями людей общается, и ни с кем близко. Вроде нарисовалась парочка связей, но вилами на воде писаны. Присматриваемся.

– А может, взять этого комсомольца сегодня ночью? Да выбить всю пыль? Вместе с признанием.

– Не стоит. Он лишь марионетка. И не факт, что много знает. Обрубим нить. Разрабатывать его надо. Дальше прощупывать.

Меня резанула мысль – а Великопольский и этот Кирияк не одна ли агентурная сеть? Как-то очень вовремя они вместе нарисовались на горизонте.

Эх, Великопольский. Я его из виду не упускал. Разослал запросы по местам предыдущего пребывания моего странного друга-противника времен Гражданской войны. И уже пошли настораживающие звоночки.

– Ладно. – Я хлопнул ладонью по столу. – Готовим материалы на заведение дела «Фейерверк». Пока фигурант один – Богдан Кирияк. Обозначим его как…

– «Крикун». Крика от него много.

– Еще момент. Два часа назад из Москвы позвонили. По агентурному делу «Эверест». К нам связной от троцкистов собирается. Со дня на день ждем.

«Эверест» – это разработка по троцкистской группе, которая охватывает несколько регионов. Там собрались не полоумные болтуны, которые хранят на груди портрет Троцкого и втихаря всем доказывают, какой это великий деятель революционного движения. Там реальное троцкистское подполье с конкретными властными амбициями. Спрут такой с длинными щупальцами.

– Если связной встретится с объектом «Граф», то наши подозрения подтвердились. И мы начинаем аресты, – сказал я.

– Будем ждать, – кивнул Фадей…

Глава 2

Грац лично допрашивал Летчика.

Колол его на антисоветское подполье. И сильно интересовался связями с заместителем начальника УНКВД капитаном Ремизовым. Предлагал снисхождение. Естественно, был послан на три буквы. Соболев никогда не скажет ничего, что противоречит его понятиям о чести. Хоть в кипятке его вари.

Пару дней я честно пытался искать союзников в деле Летчика. Его надо срочно вызволять. Иначе вскоре тройка или суд. А это минимум десять лет Колымы или расстрел. И все по невнятным оговорам в антисоветской деятельности.

"

"Все сочувствовали. Соглашались, что Соболев – фигура уважаемая. Но когда доходило до конкретных мер помощи – уходили в сторону.

Ну и ладно. Пойдем другим путем. Вся агентурная сеть НКВД в области – это моя вотчина. А это большая сила.

С Фадеем покумекали. И он согласился с моим достаточно наглым планом:

– А чего, может сработать. Среди молодежи у нас позиции хорошие. А подбить их на шумное благое дело нетрудно.

– Лишь бы нашим людям это боком не вышло.

– Все зависит от массовости.