Так что не занимайся демагогией. Говори, что хотел.

– Друзей неправильных подбираете. С гнильцой.

– Про кого это ты?

– Да вашего начальника аэроклуба сегодня арестовали.

– Что?! Почему мне об этом ничего не известно?

– Проспала ваша агентура. Спасибо неравнодушному народу – открыл нам глаза на этого белого офицера.

Понятно. Информация с сектора доносов. А доносы на Летчика писали постоянно.

Ну а как же иначе? До сих пор продолжаются дела военных. Они в центре внимания. А тут настоящий царский офицер. Да еще в должности начальника авиашколы. По работе недоброжелателей нажил много.

Характер крутой, за свой аэроклуб кого хочешь порвет как Бобик грелку. В прошлом году вскрыл махинации в снабжении курсантов. Это тоже ему любви не добавило. Да еще соседи на него постоянно кляузы пишут – как так, двумя комнатами владеет, а сам антисоветскую пропаганду ведет. А он и правда способен ляпнуть про партию и правительство что-то резкое. Ну готовый же вредитель!

Я посмотрел на довольную физиономию Граца, сдержал естественное желание врезать по его хлюпающему носу и сбросить ослабшее тело в лестничный проем. Еще только не хватало сорваться.

Погубить и Летчика, и себя, подставить под удар близких.

В глазах собеседника мелькнула хитринка. А ведь эта сволочь на то и надеется, что я сорвусь.

– Ну, если будет доказательство контрреволюционной деятельности – честь тебе и хвала. Тогда признаю, что просмотрели врага и органы НКВД, и областные партийные власти, у которых наш аэроклуб предмет гордости. И военно-воздушные силы, которые Летчику ордена давали.

– Ордена – это не показатель, – поморщился Грац.

– И товарищ Сталин на аэродроме в Тушино лично Соболеву руку жал.

Конечно, всяко может быть, но мне не верится, что товарищ Сталин не может различить врага, который стоит перед ним. Или иначе думаешь?

– К чему эти разговоры? – воровато огляделся Грац. – Пустое все. Не по делу. А по делу то, что в самом деле.

– Лучше и не скажешь. Работай, Ефим Давидович. – Я пожал ему руку так крепко, что его костяшки хрустнули под моими клещами, и он поморщился.

Поднявшись в кабинет, тут же по внутреннему телефону я вызвал Фадея. Он через минуту был у меня.

– Ты в курсе, что этот собачий сын Грац Летчика арестовал? – сдерживая бешенство, спросил я.

– Да в курсе я, – Фадей вытащил портсигар и засмолил свою ядовитую самокрутку.

– А Гаевский куда смотрит?

– Он и дал разрешение на арест. А сам благоразумно в Москву два часа назад укатил. За себя Ховенко оставил. Тебе не доверяет.

– Да и хрен с его доверием, – отмахнулся я. – Так даже лучше."

"Ховенко был заместителем, курирующим тыл и работу с личным составом. Я его пятнадцать лет знаю. Он больше не чекист, а профессиональный замполит. Мужик порядочный, хотя немного наивный.