Дежурный отрапортовал мне стандартно: сколько сотрудников по списку, сколько в наличии, и закончил:

– Идет плановая работа. Чрезвычайных происшествий не случилось.

– Что там за история с антисоветским дебошем? – спросил я.

Дежурный в двух словах объяснил ситуацию. Кузнец Акулов гонял дрыном по улицам селян. Особенно ему приглянулся председатель колхоза. Заодно повыбивал окна, повалил пару заборов, орал о чертовых колхозах. О том, как крестьянина грабят. И вообще, пускай отдадут его корову. И он в гробу видал и колхоз, и председателя, да и всю районную и выше власти.

Я зашел в кабинет для допросов. Уже немолодой, с печальными глазами и морщинистым широким лбом оперуполномоченный имел два кубаря в малиновых петлицах гимнастерки – сержант госбезопасности. Он узнал меня. Вскочил по стойке смирно и доложил:

– Товарищ капитан госбезопасности. Оперуполномоченный Тарасенко ведет допрос гражданина Акулова, подозреваемого в нападении на представителей советской власти.

На привинченном табурете сидел понурившийся мужик лет сорока. Невысокий, с узким морщинистым лицом, поджарый и худощавый – на первый взгляд казалось странным, что он молодецки гонял все село.

Вот только руки его представляли собой туго свитые узлы из жил и вен, а ладони как лопаты. Наверняка очень физически силен – я таких засушенных гераклов много видел. С виду ничего особенного, а ручищами подковы гнут.

– Это кака така власть? – обиженно и сипло заворчал кузнец. – Это Санько-то Лохмач советская власть? Да он первый паразит на деревне! Власть, ха!

– А люди говорят, что ты на всю нашу советскую власть грязь лил. – Я примостился на отдельном стуле, переводя дыхание и расстегивая ворот косоворотки – в помещении было душно.

 – Ну и чем тебе наша власть не по душе?

– Мне? Обидно говорите, товарищ большой начальник! Да я за эту власть в Красной армии на Гражданской кровь лил!

– Так чего же ты орешь, что это не твоя власть? Что тебе колхозы не любы. Сам из кулаков?

– Я? Еще обиднее мне, члену комитета бедноты, такое слышать, товарищ начальник! Всю жизнь этими руками работал. Света белого не видел. А кулак – это наш председатель! Замаскировался. Трудодни только своей родне закрывает, а нам – с голоду подыхай.

Ничего у него не допросишься, зато его жена в серьгах ходит, хвост пушит, как какая павлина заморская! Это что, такой колхоз и должен быть?

– Так чего вы такого выбрали? Сами же голосовали."

"– Так у него хитрости в душе – на стаю лис! Одного селянина напоил. Другому пообещал поблажку. На собрании так сладко пел – заслушаешься. Все обещал кисельные берега да булки на деревьях. Я так не умею! И нате – он ужо председатель! А на деле – кулак и мироед. Просто в правильные слова рядится.