Он выглядит уставшим и нездоровым, весь помрачнел и осунулся.

Это раскаяние? Не верю!"

"- Тест ДНК… с Ангелиной, - усмехаюсь, пролистав бумаги. – Мне тебя поздравить, дед, или выразить соболезнования? Придется тебе принять внучку такой, какая она есть, или отречься от сына, – откидываю папку. – Почему ты сделал это именно сейчас?

- Назар, прошу тебя, спокойнее, - нашептывает Надя, пытаясь утихомирить меня. – Ты же ничего не знаешь…

- Я знаю больше, чем хотел бы, - зло цежу сквозь стиснутые зубы, не желая даже видеть отца. Не то что общаться с ним. Однако приходится. – Мне интересно, что побудило тебя спустя два года вернуть нам дочь, которую сам же и украл.

Над ухом раздается ошеломленный вздох, хватка на руке становится крепче, острые ноготочки врезаются в мою ладонь. Надя была права, когда не доверяла свекру и боялась его, но даже для нее это шок.

- Впервые я увидел Ангелину на приеме у тебя в кабинете, - ровным тоном рассказывает он, быстрым движением руки расстегнув пуговицу на вороте джемпера. Если и нервничает, то глубоко внутри. – Я заметил, что она очень похожа на тебя в детстве, Назар, но поначалу отмахнулся от этого. Думал, что показалось. Однако слова Евгении Климовны о дате рождения девочки и о судьбе ее матери заставили меня задуматься. А еще то, как малышка тянулась к тебе. Слишком много совпадений, так что я решил проверить на всякий случай. Взять материал для теста не составило труда, а результат… ты видел, - кивает на смятые документы.

- То есть ты приказал избавиться от нашей дочери, а сам даже не проследил, в какую семью она попадет? – взрываюсь, по-своему трактуя его слова. - Или вообще в детдом? Тебе настолько плевать? – подскакиваю на ноги, несмотря на протесты Нади. – Это из-за диагноза? Не хотелось портить чистоту рода Богдановых? Ты даже не удосужился проверить, подтвердилось ли генетическое заболевание, которое у нас подозревали на скрининге. Ты видел Ангелину, - в сердцах указываю рукой на закрытую дверь детской. – Не подтвердилось! Врачи и генетики ошиблись. Она родилась без критических отклонений, просто слишком слабой. И вот тогда ей нужны были мы, родители! А ты лишил нас возможности растить собственную дочь, развивать и ставить на ноги. Как тебе спалось все эти два года?

Молчит… Даже не пытается оправдаться.

Пока Надя сдавленно плачет в сторонке, прикрыв рот ладонью, он равнодушно смотрит в пол, себе под ноги. Сгорбился, облокотившись о колени и безвольно свесив кисти. Потолочный свет падает так, что мешки под его глазами кажутся тяжелее и темнее, а лицо сплошь испещрено морщинами – самые глубокие борозды пролегли на высоком лбу.

- Присядь, Назар, не нервничай, - холодно произносит.