- Хм, - задумчиво хмыкает Богданов, опустив глаза. Стыдно? Вряд ли… - Я ведь заметил в нашу последнюю встречу, что сын изменился. Просветлел, ожил. Теперь понятно, благодаря кому, - слегка улыбается. - Давно он тебя здесь прячет?

- Нет, все не совсем так, как может показаться со стороны. Я попала в его центр на реабилитацию...

- Судьба свела, значит.

Молчу… Подсознательно соглашаюсь.

Такие стечения обстоятельств в жизни – большая редкость. Или настоящее чудо. Мы встретились в момент, когда особенно были нужны друг другу."

"- Ма! – появляется Ангелина с черного входа. – Батик… А-а-а, - копирует его, поясняя, что он проснулся и плачет.

На миг обреченно опускаю веки. Вот и случилось то, чего я так долго боялась. Все тайное становится явным.

- Ангелок, и ты тут? – с неподдельной радостью зовет ее Егор Натанович, пропустив мимо ушей детский лепет или не разобрав его. Покосившись на него, я наблюдаю, как он наклоняется, протягивает руки и жестом манит девочку к себе. – На занятие, наверное, тебя привели?

- Ба-ба-й, - широко улыбается дочка и топает к нему.

- Бабай? Почему? – машинально уточняю, нервно потирая влажные ладони.

Шокировано слежу, как Ангелина радостно взбирается на колени к деду, а он обхватывает ее огромными ручищами. Подаюсь ближе к ним, чтобы контролировать их общение. Богданов же ничего не сделает малышке?

- Это что-то вроде «бабушки» в мужском роде. Есть баба, а есть бабай. Слово «дед» Ангелина пока не выучила, - выдает на эмоциях, закашливается и тут же меняется в лице, будто проговорился и раскрыл какую-то тайну. Неужели он в курсе?

С опаской смотрю на Ангелину в его руках, а она выглядит такой счастливой, словно безумно соскучилась по нему. Обнимается, хихикает, поглаживает по объемному животу. Наша добрая, нежная девочка.

На всякий случай двигаюсь почти вплотную к ним. Глаз не свожу. Как орлица, оберегаю своего птенчика.

Боже, Назар, мне страшно. Приезжай скорее, прошу!

- У нас авария, поэтому проснулись раньше. И о-очень недовольны этим, - приговаривает Евгения Климовна под аккомпанемент возмущенного крика Назарки.

Входит в гостиную с ребенком на руках, останавливается посередине, увидев Богданова. Кивает ему в знак приветствия, переводит растерянный взгляд на меня. Чуть заметно качаю головой, намекая ей не говорить ничего лишнего.

Ловлю реакцию Егора Натановича – и мне становится не по себе. Он бледнеет, сливаясь со светлой обивкой дивана, с тоской смотрит на внука, понимая все без слов. Сжимает руки на маленькой Ангелинке. Его скрытые эмоции, которые он держит в себе, точно как Назар, передаются и мне. Накрывают с головой, душат и парализуют.