Вот что я вдруг подумал: такую здоровенную рыбу тебе не тяжеловато тащить в одиночку?

– Ну, – ответил Бугг, оценивающим взглядом окинув труп, – для капабары она маленькая. Помните ту, которая пыталась затеять любовь с галерой?

– Ставки на нее были на Утопалках ошеломительные. В тот день я потерял все.

– Все?

– Да – три медных докса.

– И какого результата ожидали?

– Если честно… что родятся такие маленькие лодочки, которые смогут сами грести большими плавниками-веслами.

– Опаздываете на встречу, хозяин."

"– Погоди! Отвернись! Мне срочно нужно сделать кое-что неприличное.

– Ну, хозяин…

Шпионы торчали на каждом углу. Патриотисты в серых дождевиках маленькими группками важно вышагивали через толпу, широко расступавшуюся в стороны; руки в перчатках – на рукоятках дубинок, на лицах – тупое самодовольство головорезов. Тегол Беддикт, завернувшись в одеяло, как в саронг, шел с мягкой грацией отшельника – приверженца какого-то тайного, но безобидного культа. По крайней мере, Тегол надеялся, что производит такое впечатление. Выходить в эти дни на улицы Летераса значило подвергаться немалому риску – такого не было при короле Эзгаре Дисканаре, в дни блаженного наплевательства.

Хотя появлялся привкус интриги и опасности в каждом путешествии – пусть даже до овощной лавки за переспелыми корнеплодами, – от нервного напряжения трудно было избавиться, и неважно, сколько у тебя заплесневелой репы.

В данном случае дело усугублялось тем, что Тегол и впрямь готовился к подрывной деятельности. Одной из первых жертв нового режима стала Гильдия крысоловов. Карос Инвиктад, куратор Патриотистов, сделал ход в первый же день на новой должности, отправив сотню агентов в Крысий дом, скромную штаб-квартиру Гильдии, где и были произведены аресты десятков крысоловов, оказавшихся позже (все до единого) иллюзиями, – эта подробность, разумеется, не разглашалась, дабы не вызвать хор насмешек над грозными Патриотистами.

В конце концов, у тирании нет чувства юмора. Слишком упивается собственной важностью. Поэтому неизбежно возникает непреодолимый соблазн – разве это не извиняет мои нечастые шутки? Увы, Патриотистам не хватает гибкости в таких вопросах; смертельное оружие против них – саркастическая насмешка, и им это известно.

Перейдя канал Квилласа по небольшому мосту, Тегол попал в менее помпезный северный район и нырнул в кривой тенистый переулок, бывший прежде грязной улицей – до изобретения четырехколесных фургонов и парной упряжи. Вместо обычных для такого проулка хибар и тайных ходов здесь стояли лавчонки, которые с виду почти не изменились за последние лет семьсот.