А хуже всего то, что узоры всегда были его страстью, он гордился мастерством в этом тайном языке, не видя соперников.

Так кто же затеял со мной игру теперь?

Он стоял в сумраке, слушал журчание воды, стекавшей по какой-то невидимой стене, и смотрел на седанс, на выложенный каменными плитками Обителей пол – основу его царства. Мои плитки. Мои. Это я – Странник. Это моя игра.

Перед ним расстилался узор. Соединяются несовместимые фигуры. Смысл скрыт до последнего момента – и тогда будет слишком поздно, завершение отрежет все пути для бегства. Ты думаешь, я ничего не сделаю? Но я не просто одна из твоих жертв.

Я – Странник. Моя рука поворачивает судьбы. Все, что происходит будто бы случайно, сотворено мной. Такова непреложная истина. Так было всегда. Так будет всегда.

И все же на кончике языка ощущался страх, словно бог день за днем сосал грязные монеты, пробуя богатство империи на язык. Этот горький поток – он втекает или вытекает?

Хрустящий шорох движения, и изображение, вырезанное на плитках… расплылось. Ни одна Обитель не открывала себя.

Седанс был в таком состоянии со дня смерти Эзгары Дисканара.

Странник был бы дураком, если бы не заметил связи, однако осмыслить ее только предстояло. Возможно, дело не в смерти Эзгары, а в гибели седы. Он никогда меня особо не любил. А я стоял и смотрел, как тисте эдур прячется в стороне, как бросает копье, пронзившее Куру Квана, убившее величайшего седу со времен Первой империи. Моя игра, думал я тогда. А теперь чья?

Может быть, Куру Квана. Я не предупредил его о надвигающейся опасности. Перед последним выдохом он должен был понять это… упущение. Неужели меня проклял ничтожный смертный? Меня – бога!"

"Даже Куру Квану не по силам сотворить нечто, чего не развеет Странник.

Нужно лишь понять структуру, удерживающую заклятие, скрытые струны, управляющие плитками.

И что будет? Империя возродилась, подтвердив истинность древнего предсказания. Все, как я предвидел.

Плитки под помостом опять помутнели. Странник зашипел раздраженно и увидел, как поднимается в холоде пар от дыхания.

Неизвестная трансформация, в которой я вижу лишь лед собственного озлобления. Стало быть, я вижу, но слеп.

Холод тоже явился неожиданностью. Жар силы ушел.

Все не так, как должно быть.

Возможно, в какой-то миг придется признать поражение. И навестить маленького старого раздражительного краба. Который состоит слугой при никчемном дураке. Придется смиренно просить ответов. А ведь я позволил Теголу выжить, это считается?

Маэль, я знаю, в прошлый раз вмешался ты. Бесстыдно наплевав на правила. Мои правила. Тем не менее я простил тебя, и это тоже считается.

Смирение на вкус было даже хуже страха. На такое он еще не готов.

Он возьмет власть над седансом.