— Деревья есть, а сына нет.

— У меня есть ты, Мир, а у тебя — сын и дочь. Чем плохи наследники?

— Моим детям будет, чем заняться. Понятно, что это все наше общее, но ты из основной ветки Нагорных… Да, черт, я просто хочу, чтобы ты уже жить начал. Тридцать семь лет, два года ты просто спустил в унитаз. Ты пытаешься наказать ЕЕ, — имени не назвал, — но наказываешь себя.

— Браком хорошее дело не назовут, — спрятал руки в карманы. — Ты и сам знаешь.

Хреново любить женщину, которая не любит тебя, но еще хуже любить двоих, особенно если не подлый по натуре. Бывшая и нынешняя жены. Мирослав не мог выбрать. Как по мне, все очевидно, но к этому он должен прийти сам.

— Поехали. У нас еще поминки.

В ресторане уже не было случайных людей — элита собралась. Приехали они не деда почтить, а высказать свое расположение мне, его наследнику. Все только начиналось с коротких соболезнований, затем исключительно вводная информация: кто, откуда и чем мог быть полезен, ну а женщины… Тут и говорить нечего — блядская клоака. Ладно были бы из глухой деревни, где только самогон и ебля на сеновале, нет же! Элитные частные школы закончили, за границей высшее образование получали, этикет знали, а кроме томных закусываний губ и призывного хлопанья ресницами и предложить ничего не могли. Ну еще свою золотую писечку, куда же без нее!

Я посмотрел на отца. Уже хорошенько поддатый и неуместно веселый. Внешне мы похожи, не копия, но явно в него, только от постоянного пьянства папенька весь заплыл, смотреть противно.

— Да, мой сын молодец, — услышал я. — Мой же! — и громко рассмеялся. Типа гордится мной. Ага, как же!"

"Я подошел к веселящейся компании. Принял очередную неискреннюю порцию соболезнований. Их почему-то мне, внуку, выказывали в большей степени, чем отцу.

— Можно тебя, папа, — его звание с едкой издевкой.

— Конечно-конечно, сынок! — мы отошли, но он по пути налил еще порцию виски.

— Это ты скорбишь так? — кивнул на стакан.

— А что? — добродушно хмыкнул. — У меня горе: папочка любимый помер, — ни капли сыновьей любви. — Осталось только оглашения завещания дождаться… — мечтательно закатил глаза.

Я криво улыбнулся. Неужели реально думал, что дедушка оставит ему влиятельную часть капиталов? Идиот.

Глаз зацепился за черное платье, в которое мать укуталась как в саван: с головы до пят. Нет, это не горе, это чтобы синяков видно не было.

Честно, задолбался уже реагировать. Если она сама не хочет уходить, что я могу? Насильно забрать их с сестрой из особняка? Причинить им не нужное добро? Бить отца, пока не убью? Может, так и сделать? Убить его нахрен и перевернуть страницу. Для всех нас.

— Бил ее? — повернулся, спрятав сжатые кулаки в карманы. Сорвусь и пиздить его прямо здесь начну.

— А ты спроси у матери.