Я подошел к столу и начал выдвигать ящики с драгоценностями. В груди горели признания Артура. Вроде бред, но все, что касалось жены, цепляло по живому нутру. Каждое слово — гвоздь в крышку гроба моей человечности.

Кулон в виде цветка…

Я нашел его. Красивый, изящный, дорогой. Он буквально кричал о влюбленности дарящего. Жена прятала его на самой дальней полке и никогда не надевала. Прятала свои чувства к другому мужчине, так же, как и это украшение.

Рассматривая его, как головоломку, наткнулся на подвижный лепесток и сдвинул его: внутри гравировка:

Ты — моя…

Я прикрыл глаза и сжал в ладони изящную вещицу, ломая лепестки, всмятку, чтобы ничего не осталось. Чтобы кулон приобрел внешнее уродство, как и поступок женщины, которая его хранила.

Я не чувствовал боли, но видел, как сочилась кровь из кулака: острые грани впивались в кожу, разрезая ладони. Но я победил и бросил безделушку в тот же ящик: пусть будет немым свидетельством драмы под названием «хуевая жизнь».

— Алла Георгиевна, поднимитесь в спальню, — пригласил экономку. Она знала меня с детства. Она вообще многое знала о нашей семье.

— Святослав Игоревич? — робко постучав, вошла.

— Соберите все вещи Ярины Дмитриевны и сожгите их.

— Что? — изумленно ахнула. — Все?!

— До последней булавки.

— Может, лучше отдать… — заикнулась в смятении. Конечно, в них целое состояние и лучшие наряды со всего мира.

Я обернулся и наградил ее убийственным взглядом.

— Я сказал сжечь!

— А драгоценности? — конечно, экономка в курсе, сколько добра было в запасах хозяйки.

Я задумался, но не из-за их стоимости. Камни помнят все, впитывают энергию, переживают своих хозяев. Пусть останутся для истории.

— Драгоценности пусть лежат здесь. Как закончите с вещами, закройте на ключ спальню и малую гостиную.

Единственные комнаты, которые обставляла Ярина, самые уютные во всем доме.

Я не стал созерцать пожар, который разгорится к ночи. Уехал. Меня ждали другая женщина и другая жизнь…

Глава 10

Глава 10

Два года спустя

Святослав"

"Хуже свадьбы могли быть только похороны. Проводы одного из самых близких. К сожалению, здоровье деда подкосил последний год, но он держался до последнего и оставался умнейшим человеком и лучшим стратегом. Мне будет не хватать его советов и острого понимающего взгляда: Владислав Нагорный о многом молчал, но ничего не забывал и все знал. Правда, была у него одна слабость, которая бросала ложку дегтя в бочку с медом. Сын. Тот, который мой отец. Дед исключил его из всех сфер бизнеса, но в чужую семью, ячейку общества, мать твою, не лез. Ведь знал же, каков его родной ребенок. Это было то, чего не понять и с чем сложно смириться. И, тем не менее, я скорбел.