— Она Савицкая, а они все… — мой кулак сорвался инстинктивно.

— Никто, — прорычал, — никто, мать твою, не смеет плохо говорить о моей жене.

Я узнал достаточно. Савицкими мы и так покончим на днях, а этот…

— Ребята, забирайте его.

— Куда? — отец испуганно озирался. Думал, что убивать будем? Нет! Это слишком просто. Он поедет лечиться, и лечение его будет длинную в жизнь, а рехаб не такой понтовый как был в Греции. Это психиатрическая лечебница в области: жесткие правила, многочисленные запреты и никаких гарантий на выздоровление. Жестко, да. Но этот человек заслужил этот путь: он много раз мог остановиться, но не стал. Теперь придется. Принудительно.

По дороге домой набирал Ярину — она не отвечала. Мне это не нравилось. Пока эта суета не закончится, мне перманентно страшно за нее и Улю. Но самое неприятное, что я не уверен, что это реально закончится.

— Ярина… — меня обескуражил чемодан, который она собирала с глухим спокойствием.

Она с Улей хотела уехать и просила отпустить. Если люблю… Но если любишь, разве можно отпустить?! Это ведь оксюморон! Я не желал разлучаться с женой и дочерью именно потому, что любил их до безумия и так же сильно боялся потерять. Казалось, что сейчас решалось гораздо больше, чем поездка к больному деду.

— Ярина, пожалуйста… — почесал переносицу и сжал виски, — я хочу поехать с вами…

Да, я не хотел их отправлять одних, но прямо сейчас не мог уехать. Мне хотя бы пару дней! Завершу дела и можно лететь, но у Ярины нет этого времени.

— Самолет утром будет ждать вас, — проговорил и вышел. В детской взял на руки дочь и вернулся в спальню жены. Она стояла возле окна и обнимала себя за плечи. Неужели решила, что я мог просто взять и уйти? — Яри… — обнял со спины. Она вздрогнула и обернулась. В глазах стояли слезы.

— Ма-ма, — Ульяна перебралась к ней на руки и смачно поцеловала в щеку. — Ма-ма, лю-лю.

— Я тоже тебя люблю, малышка.

— А меня? — тихо спросил.

— И тебя люблю.

— Ты будешь меня ждать?

— А ты приедешь?

Ответов не требовалось. На эти вопросы нужно ответить делом.

Утром я посадил своих девочек на самолет и поехал к поверенному деда. Я не ожидал, что он назначит встречу, но сказал, что важно. Возможно, это даже хорошо, больше ясности будет, когда со своими адвокатами встречусь. С ними тоже нужно важные вопросы решить.

— Святослав Игоревич, с нашей последней встречи прошло полгода. У меня есть инструкции передать вам вот это письмо.

Я взял в руки белый запечатанный конверт и сразу узнал почерк деда. Неужели еще какие-то указания?!

— Я вас оставлю. Ознакомьтесь.

Дорогой внук, я знаю, что не был для тебя надежным защитником.

Письмо начиналось с самобичевания.

Твой отец — моя самая большая слабость. Я прощал ему много, даже то, что невозможно простить.

Ну я исправил твою ошибку, дедушка.