Я не святоша, но черт!

— Когда это ты стал святым? Ты же сам предложил мне когда-то эту схему.

Я нахмурился. Что за бред?! Ах, моя злая шутка. Диана преследовала меня в первый год особенно рьяно. Говорила, что отец лишил ее дотации, узнав, кому отдалась.

— Ты хотела денег и власти, я только предложил подработать дыркой для отчима, — пожал плечами.

— Савицкий все переписал на меня. Артуру ничего не достанется, кроме московского бизнеса.

А в Петербурге у вас уже практически ничего нет, и скоро вы об этом узнаете. Очень скоро.

— Давай объединимся, Свят. Не будет больше двух враждующих кланов. Если хочешь, можешь даже не разводиться с моей сестрой, просто позволь быть рядом, — голая приблизилась к моему столу. — Я все тебе отдам. Всю себя…

Я равнодушно смерил ее взглядом и вызвал охрану. Будь исключительно моя воля отправил бы в медучреждение куда-нибудь подальше, но она сестра моей жены. Этим многое сказано. Ярина… Это Ярина.

— Эту женщину в здание больше не пускать. Узнать, кого она подкупила, чтобы попасть в мой кабинет.

Уволю с волчьим билетом! Иначе Диана не пробралась бы ко мне в приемную.

— Ее не должно быть рядом со мной, моей женой и дочерью. Головой отвечаете. Оденься, — брезгливо отвернулся. Нет, Диана не отвратительна внешне, но внутреннее содержание обезобразило ее. — Увидите, — приказал, когда она надела белье.

Я разблокировал телефон и увидел несколько пропущенных от Ярины. Позже перезвоню — у меня было еще одно неотложное дело. Отца подлатали, и нам пора поговорить предметно. Он пьяница и мразь, но не бессмертный дурак: лезть к моей жене… Нет, это явно не просто похоть. Была цель, и я должен понять какая. А потом история хренового отца Игоря Нагорного закончится."

"Наша встреча пройдет не в стенах больницы, а в закрытом ангаре для решения не самых этичных вопросов. Давно я тут не был… С тех пор, как перестал быть одним из боевиков деда. Он всегда считал, что мужчина должен уметь постоять за себя и доказать кулаками преданность семье, а уж с моей агрессивностью… Дедушка полагал, что так сможет контролировать мою жестокость.

— Ну, здравствуй, папа, — присел на стул напротив отца. Его никто не бил, но руки за спиной связали, кляп во рту, чтобы не орал.

Да, я называл его отцом, но это слово давно потеряло для меня сакральный смысл, а этот человек не заслуживал даже моего презрения.

— Зачем ты меня привез сюда? — прохрипел, когда освободил ему рот. — Что тебе нужно?

— Кто заказчик? — спокойно спросил.

Отец даже не стал мяться, выложил все как на духу.

— Мне нужны были деньги, и я продал Савицкому информацию про завещание. Он предложил мне еще, если сорву ваше перемирие с женой.

— Подонок, — холодно бросил. Меркантильное чмо, на которое даже эмоций жалко.

— Твоя жена сама хотела! — пытался вывести меня.