Отвернувшись от Швецова, я сидела и пыталась унять проклятую глупую радость от того, что Дима здесь, рядом и, похоже, собирался лететь вместе со мной.

— Я нуждаюсь, малыш. В тебе, в том, чтобы ты отчитывалась передо мной, а я — перед тобой, — хрипло проговорил Швецов и я повернулась к нему так резко, что хрустнули шейные позвонки.

— Вот как? Тогда давай. Я требую, чтобы ты отчитался за то, что сотворил!

Голос прозвучал громко и чуть истерично. На измождённом лице Швецова, которое посуровело за то время, что мы не виделись, проступило что-то, схожее на так знакомую мне улыбку.

— Я посчитал, что тебе без меня будет лучше. Уж слишком много дерьма свалилось на твою голову, когда я появился в твоей жизни.

Я закатила глаза. Типичная история, когда мужчина считал, что знает лучше, что нужно его женщине.

— И смерть Кристины… — По лицу его прошла судорога боли. — Она тоже пострадала из-за меня. Я не хотел, чтобы тебя постигла та же участь."

"— Поэтому тебе было проще от меня отказаться? Что же изменилось теперь? — потребовала я ответа.

— Я понял, что не могу без тебя. Не могу без вас, — тихо сказал Дима, бросив быстрый взгляд на мой живот. — Что добровольно исключив вас из своей жизни, я расстаюсь с самим желанием жить.

— А потом ты снова решишь, что можешь и хочешь остаться без меня и нашего ребёнка и снова нас прогонишь?

Это был тот вопрос, услышать ответ на который мне было важнее всего. Я понимала — Дима сейчас рядом не просто так. Мы с ним здесь и сейчас должны расставить все точки над «i», а после или остаться вместе, или разбежаться навсегда. Пока боинг не взял курс на взлёт.

— Никогда, Малыш… Ну или если мне захочется сдохнуть — тогда сделаю. Но я знаю — не захочется. Я никогда не хотел жить так сильно, как хочу этого сейчас.

Наверное, из уст Швецова эти слова звучали ещё весомее, чем признание в любви. Я отвернулась и вновь стала смотреть за тем, как лениво передвигаются по территории вокруг аэропорта самолёты.

Что ты хотела бы сделать сейчас, Карина? Встать и уйти и попытаться забыть Диму, или остаться и попробовать начать заново? Без прошлого, без тайн, без угроз и чужих людей? Без опаски быть отвергнутой?

Дима сидел рядом, застыв. Я лишь чувствовала на себе его пристальный взгляд. Когда же самолёт выкатился на взлётную полосу и всё вроде как было решено, муж несмело коснулся пальцами моей руки.

И я ответила — обхватила его ладонь, а он сжал её так сильно, что я почувствовала и поняла:

Швецов никогда и никуда меня больше не отпустит.

Эпилог

— Алис, не крутись, а? Марк! Ма-а-арк! Забери сестру, пожалуйста! — велела я детям, когда они едва не снесли праздничный стол, над которым я корпела последние два часа.