Я обняла колени руками, прижимая их к груди. Слишком хрупкая защита, чтобы она сыграла на моей стороне, но большего у меня попросту не имелось.

— Всем оставаться на местах! — гаркнул кто-то, а потом дверь с грохотом разломалась, рассыпав по комнате щепки.

На пороге возникли двое мужчин. Они были одеты в форму то ли спецназа, то ли кого-то из групп быстрого реагирования — я не особо в этом разбиралась.

Один вошёл в комнату и быстро его осмотрел, второй потребовал ответа:

— Назовитесь.

— К-карина, — запинаясь, выдавила из себя, надеясь, что подоспела помощь, и это всё — не часть какой-то ужасной постановки. — Была Аксёновой, сейчас — Швецова. Швецова Карина Сергеевна. А это мой муж… Ему нужна помощь!

Я вскочила на ноги и бросилась к одному из мужчин, он уже подавал какие-то знаки тем, кто был в коридоре.

— Скорую вызывайте, — велел он. — А вы, Карина Сергеевна, если не нуждаетесь в медицинской помощи, пройдёмте с нами.

В этот момент я была готова сделать всё, о чём бы меня ни попросили. Лишь бы только Диме помогли. 
Лишь бы только он остался жив.

***Прошло две недели с того момента, когда тот ужас, в который меня погрузил Карташов, закончился. Хотя, нет. Закончился — слишком громкое слово. Он завершился во времени, но внутри меня так и продолжал жить, дышать, пускать свои корни. И влиять на меня и мой окружающий мир.

— Кариночка! Кариша! — окликнула меня мама, чей голос донёсся словно бы издалека.

Сегодня я впервые за четырнадцать дней провела ночь дома, а не в клинике, где находился Швецов. И всё потому, что почувствовала себя нехорошо и врач настоял на том, чтобы я отправилась отдохнуть.

— Да? Что-то случилось? — спросила вяло, откладывая книгу, которую пыталась читать утром вместо чашки кофе.

Вылезать из-под одеяла не хотелось. Равно как и покидать мою комнату.

— Ничего не случилось, — улыбнулась мне мама, входя в комнату и неся перед собой поднос, наполненный всякой всячиной.

Здесь было столько всего, что я бы не справилась с таким количеством еды даже если бы захотела. А я не хотела. От слова совсем.

— Поешь. И не смотри на меня так! — нервно рассмеялась мама. — Я не заставляю и даже не прошу тебя уничтожать всё, что я наготовила. Но немного ты уж точно должна скушать."

"Скушать. Мягкое нежное слово, наполненное добром и теплотой. Как в детстве.

— А то Дима в себя придёт и устроит мне разнос, что я его жену и ребёнка не кормила.

Я собиралась запротестовать, но когда до меня дошёл смысл сказанного мамой, замерла. Ребёнка? Какого ещё ребёнка?

— Да-да, — продолжала, меж тем, мать. — Я вчера вечером всё поняла, когда ты приехала и побежала в ванную.

— Мне было просто нехорошо… — ответила я приглушённо, а внутри меня уже появилось такое чувство, от которого по венам побежали чудесные ощущения.