Именно такой сценарий нарисовался мне, когда я попыталась восстановить события того, что произошло, когда я провалилась в небытие.

— Смотри, Швецов… Смотри, как горит твоя жена. Ах, да. Я забыл сказать — первая жена.

Я видела краем глаза, как к лицу Димы подносят телефон. Муж дёрнулся, как будто его ударили, вперился заплывшими глазами в экран. Сцепил челюсти с такой силой, что на них заиграли желваки.

Всё это я отмечала подсознательно, чтобы не сойти с ума от ужаса, парализующего тело.

— Клиника выгорела полностью. Твоя супруга погибла, — хохотнул Карташов. — Зато вторая ещё сможет сделать так, чтобы тебя спасти.

Он склонился ко мне, и я забилась под тушей Кирилла, предпринимая бесплодные попытки выбраться. Мою шею слюнявили жирные губы, я чувствовала себя бабочкой, которую проткнули толстой иглой.

— Ноги разведи, дрянь! — велел Карташов и вдруг вклинился между моих бёдер.

— Не смей! Не надо! Пожалуйста-а-а-а! — застонала я, дёргаясь так, что мгновенно выбилась из сил.

Лона касался вялый член Кирилла, мне хотелось убежать в туалет и там сделать всё, чтобы меня сначала вырвало, а потом я могла просто собраться с силами и сбежать.

— Не трогай! — раздался голос Димы, который, повинуясь какому-то сверхъестественному движению, на которое у него хватило сил, вскочил на ноги.

— Вырубите его! — рявкнул Карташов, и мгновением позже Швецов поник, когда ему в висок ударил пудовый кулак одного из прихвостней Кирилла.

Сам же он возился между моих ног. Ему достаточно было просто обхватить член и направить в меня, настолько беспомощным было моё положение.

— Не встаёт… — выдохнул Карташов через пару минут бесплодных попыток войти. — Ты даже мужика возбудить не можешь, сучка!

Он снова размахнулся, и тяжёлая ладонь опустилась на моё лицо. Губу Кирилл мне явно разбил — это была ещё одна относительно здравая мысль, державшая меня на поверхности сознания.

— Завтра я с вами разберусь, — пообещал мне Карташов.

Склонился, втянул воздух рядом с моим лицом.

«Только бы у него не встал сейчас… только бы не встал», — начала я произносить, словно молитву. При этом лежала смирно, не издавая ни звука.

— Пойдём выпьем.

Тяжело перекатившись с меня, Кирилл подал знак одному из тех, кто ему прислуживал, и те с готовностью передали ему пачку сигарет. Закурив, Карташов повернулся ко мне. Я так и лежала, раскинув ноги. Казалось, посмей я их свести и показать, какое облегчение принёс мне тот факт, что Кирилл с меня всё же слез, как он передумает и всё же меня изнасилует.

— Этот явно не жилец, — мотнул он головой в сторону Швецова. — Пусть сдохнет здесь, с тобой. А завтра я придумаю, как тебя поиметь. Трахать ведь можно не только членом."

"Встав с постели, он принялся лениво одеваться.