— Что-то слышно о Швецове? — прозвучал второй сбивающий с толку вопрос, но с ним мне удалось справиться быстрее.

— Не понимаю, о ком ты говоришь, — прямо глядя на Карташова, ответила уверенно. — И надеюсь, что не буду понимать и впредь.

Кирилл приподнял бровь, затем пожал плечами, как бы говоря — твоё дело. Снова с аппетитов взялся за морепродукты и больше не проронил ни слова.

Но я видела ухмылку, мельком появляющуюся на его губах. Мой жених был полностью доволен происходящим.

***— Когда?! В следующий четверг?! — Ужаса в словах мамы было столько, что я нервно хихикнула.

— Да, — ответила уверенно. — Именно так.

По дороге домой успела обдумать, что делать с Карташовым, который ясно дал понять о своих намерениях и нежелании видеть хотя бы толику протеста. И поняла — обратной дороги в любом случае нет, так какой смысл растягивать собственную агонию?

Тем более, что Кирилл дал мне понять кое-что ещё — после того, как мы поженимся, я вновь могу — а точнее, буду должна — вернуться в Испанию. Это полностью меня удовлетворяло.

— Но, Кариш… — начала мама, и я уже приготовилась к тому, что между нами сейчас наверняка затеется бесполезный и бесплодный спор, когда раздался протяжный звонок в дверь.

Я испуганно взглянула сначала на часы, потом — на маму, ожидая её пояснения об этом довольно позднем визите. Но по лицу родительницы явно читалось, что она растеряна не меньше моего.

— Пойду открою, — сказала и поднялась с дивана.

Направилась в прихожую с отчаянно колотящимся сердцем. Всё казалось, что это приехал Дима, несмотря на то, что предположение было априори бредовым."

"— Привет, дочь, — поздоровался отец, что обнаружился на пороге, стоило мне открыть. — Нам нужно поговорить, — заявил он безапелляционным тоном, и я мысленно приготовилась к худшему.

— Только, пожалуйста, вне этой квартиры! — раздался позади голос мамы, и я принялась обуваться. 
Взяла лёгкую куртку и сумочку и пока папа не выдал что-то, что вбило бы ещё больший клин между ним и мамой, сказала:

— Пойдём прогуляемся. И поговорим.

Мы вышли на улицу и неспешно направились по пустынному в этот, уже довольно поздний, час тротуару. Я шла молча, раздумывая о том, какие чувства испытываю, когда шагаю вот так рядом с отцом. Раньше я в нём души не чаяла, но после того, что он сделал, эмоций заметно поубавилось.

— Я надеюсь, беседовать мы станем не о Дарине и моей новообретённой сестре? — наконец, прервала я молчание.

Отец приостановился и я, пройдя ещё пару шагов, сделала то же самое и обернулась. Мы стояли и смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд, после чего папа пожал плечами и проговорил:

— Я был бы только за, если бы Милаша познакомилась со своей старшей сестрой.