Но каждый день вечером я делала что-то для твоего домика. И все, что накопилось за неделю, просила передать Розамунде. Наверное, она забыла… Я уточню у нее потом.

Вот ведь… подруга. Если ерунды, которую я делала дома вечерами, типа миниатюрных корзиночек, полотенчиков, подушечек, катушечек с нитками и прочей мелочовкой было не жаль — наваяю еще, то филигранно выточенного из ятарина сервиза, состоящего из разного размера тарелок и бокалов, супницы, сахарницы, соусницы, масленки, молочника, солонки с перечницей, а также колец для салфеток и подсвечников — было очень жаль.

Дизайн изделий я разрабатывала с художником-конструктором фабрики, которая помогала мне по часу в день сверхурочно за небольшую доплату. Она согласилась потому, что ей понравилась идея и был интересен результат. Таких мелких деталей она еще не прорабатывала. Сервиз получился изумительным. От себя она еще добавила набор столовых приборов с ятариновыми ручками.

Я сама с удовольствием любовалась на него вечерами, пока он стоял на моем окне. И предвкушала, как обрадуется Пэм, когда получит его. И жалела, что не увижу ее реакции. Просила Розамунду потом поведать мне в красках.

"Чтобы Мирелле было не обидно, что подарки получит только Памела, я сшила ей мягкую игрушку — того самого пегого зимородка со смешным хохолком, чтобы она улыбнулась, вспомнив наше знакомство. И где все это теперь? Хорошо если попал к какому-нибудь ребенку, а не валяется в помойке. Ну, Розамунда! За такое оттаскать бы тебя за волосы. Хорошо, что ты не попадешься мне в ближайшее время под руку. Пока я не остыну.

Девочки поиграли до обеда, а уговорить Мири принять лекарства и съесть рекомендованный докторами постный обед, на мое счастье, взялись Ливия и Женуария.

— Ах, моя девочка, ты же не хочешь обидеть тетушку Женуарию? Я очень расстроюсь, а когда я расстраиваюсь, я просто-таки умываюсь слезами, да-да. Мои слезы будут поливать кушанья, и все получится пересоленным. Граф рассердится, выгонит бедную Женуарию, и тогда будут плакать все, оставшись без моих вкусных оладушек, — совала девочке ложку за ложкой под свою милую болтовню кухарка, — без моих кружевных блинчиков с клубничкой, без моих сахарных крендельков, без моих маковых конвертиков…

Так, возбуждая аппетит перечисляемыми десертами, кухарка скормила почти всю положенную еду под строгий взгляд контролирующей процесс Ливии.

После обеда я дала девочкам пятнадцать минут поболтать и прогнала Памелу.

— Эллионария сейчас будет спать.

— Не буду! Не буду! — закапризничала Мирелла.

Пэм выскользнула за дверь, а мы остались с Мири вдвоем.

Глава 33

ГРАФ, ВЫ НЕ ПРАВЫ!

Мирелла, надувшись, отвернулась. Я присела к ней на кровать.

— Мири, ты долго на меня будешь обижаться? — позвала я ее. — Прости меня, пожалуйста.