Ударь меня еще раз, если тебе полегчает. Бей столько, сколько нужно. Только прости.

С горящими глазами он схватил меня за плечи, наклонился и впился в меня жарким, ненасытным поцелуем. Куда подевался прежний Лерой, который робко и нежно меня целовал, боялся лишний раз сделать то, что мне не понравится, и спрашивал на все разрешение?

Передо мной был уже не тот юноша, которого я знала. Мужчина, знающий, чего хочет, и желающий это получить вот что бы то ни стало. Лерой сильно возмужал. Не только физически — появилась гордая осанка, делавшая его выше и шире в плечах, черты лица загрубели. Он стал увереннее, взгляд приобрел властность, а в уголках губ затаилась циничная усмешка. Только свисавшие на лоб локоны белокурых волос еще напоминали мне юного Лероя.

Я оттолкнула его. На глазах выступили слезы.

— Да как ты смеешь, после всего того, что было? После того, как вы с герцогом так поступили со мной?

Лерой не давал мне вырваться, крепко прижимая к себе.

— Поплачь, Имма. Выплачь все слезы, что душат тебя. Прости, мой малыш. Я знаю, что повел себя низко и подло. Но я ни на день, ни на час не забывал тебя. Мне просто надо было встать на ноги, понимаешь? Тогда я не мог сопротивляться герцогу, у меня не было ничего. Я был никто. Мне просто требовалось время… Я знал, что ты работаешь у маркиза Маливейна, я следил за тобой. Но что случилось? Я думал, у меня есть время…

— Он умер, — выдавила я сквозь слезы.

— Жаль, мне нужен еще год. Хотя бы полгода… Пойдем. Пойдем, малыш… здесь не место для разговоров, мы привлекаем внимание. — Осыпая мое лицо поцелуями, Лерой потянул меня за собой."

"Я не видела куда, потому что была вся в слезах и прятала лицо. Как-то быстро мы оказались в комнате, то ли постоялого двора, то ли Лерой просто всучил монету первой попавшейся квартирохозяйке, потребовав для нас комнату.

Там он посадил меня рядом с собой на кровать, устланную лоскутным ярким покрывалом, обнимая и словно впитывая меня всю, зарывшись носом в мои волосы.

— Малыш… Имма, я так скучал… — шептал он мне. — Какая это пытка, жить без тебя. Знать, что ты где-то рядом, и не иметь возможности прикоснуться к тебе, вдохнуть запах твоего тела, твоих волос. Любимая моя…

Я отстранилась от Лероя. Он не желал меня отпускать, и мне пришлось силой отпихивать его.

— Прекрати! Или я буду кричать! — возмущенно вскрикнула я.

Его затуманенные глаза стали приобретать ясность. Он удивленно воззрился на меня:

— Имма, в чем дело? Разве ты не любишь меня? Разве ты не рада меня видеть?

— Ты издеваешься? — не поверила я. — Нет, Лерой. Я вычеркнула тебя и твоего отца из своей жизни. После того, как вы вычеркнули меня из своей, — напомнила я.

— Это было требование отца, Имма. Я не подчинился, и он насильно отправил меня за границу.