Я иначе теперь смотрел на них, начинал кое-что понимать в их характере.
Да, и почти пять лет спустя они остались, конечно, другой нацией. Но я, по крайней мере, почувствовал ее, мог соединить между собой распадавшиеся до того и, казалось, исключавшие друг друга мозаичные черты и черточки, из которых складывается ее облик, лицо, характер. Мог объяснить себе - на худой конец, - почему никто не постучал к миссис Спенс, где плакала глухонемая девочка Мэри, и почему тысячи людей пришли и приехали в воскресенье разыскивать четырехлетнего велосипедиста; почему не остался равнодушным ко мне тот пожилой, чисто выбритый англичанин в метро у Мабл-арч; почему старушка не поленится и не сочтет за мелочность прийти в магазин «Смит знд саиз лимитед» и потребовать возмещения ей четырех пенсов, которые она потратила на телефонный разговор, выясняя, по какой причине «Смит энд санз» не доставил ей в среду ее «Дейли телеграф»…
В каждом языке есть слова, которые можно перевести совершенно точно, но которые при этом что-то теряют, потому что в оригинале и «на родине» они составляют понятие, если хотите, принцип даже, а в переводе на другой язык (и другую землю) остаются лишь словами.
Это значит также, что в соседнем номере гостиницы не включат на полную железку транзистор, зная, что он может помешать другому.
Сдержанность… Штампом стало непременно добавлять к этому слову определение «пресловутая», когда употребляют его по отношению к англичанам. А она не пресловутая, эта сдержанность. Она действительная.















Комментарии
Добавить комментарий