Я нанял повара, двух горничных и дворника-сторожа и разрешил Серафине отрабатывать на них навыки хозяйки дома. Заодно и себе наконец-то завел слугу по имени Тома. Это был тринадцатилетний подросток, худой, белобрысый и конопатый. Родители его умерли, вот и нанялся в услужение за стол и ночлег к предыдущему хозяину дома. Потом его оставили охранять жилье, частенько забывая снабжать продуктами. Перейдя ко мне, первые месяца два все время что-нибудь жевал, благо я разрешал ему есть столько, сколько хочет. Несмотря на усиленное питание, Тома так и оставался худым.

Во время пира по случаю рождения наследника у Карне де Бретона познакомил Серафину с городским «высшим светом». С тех пор по утрам она возвращалась из церкви с ворохом важных новостей: кто на ком женился, кто у кого родился, кто с кем поругался или помирился… Обычно в небольших городах все друг друга знают и делятся на линьяжи, отношения между которыми самые разные. Я посоветовал Серафине не примыкать ни к какому, но быть приветливой со всеми. Дочь герцога — не чета купчихам.

Сам же проводил время, тренируя свой отряд или в компании Карне де Бретона. В хорошую погоду ездили на охоту, а в ненастные дни сидели у камина у меня или у него и болтали. В основном рыцарь делился со мной подноготной французской и английской знати. Память на такие вещи, как и на гербы и родословные, была у него феноменальной. Военные действия мы не вели. Во-первых, зима — не самое лучшее время для этого; во-вторых, что важнее, все деревни и монастыри поблизости уже разграблены, а без материальной выгоды убивать коллег, временно оказавшихся не на той стороне, — это не по-рыцарски."

"Движение началось в начале лета, то есть, в середине мая. Ко мне прискакал гонец от Бертрана дю Геклена с приказом присоединиться к его армии возле замка Монморилон, которым в настоящее время владели англичане. Замок так себе, ничего примечательного, и стратегического значения не имеет. Подозреваю, что коннетабль Франции выбрал его для успешного начала кампании. Когда я со своим отрядом прибыл под четырех с половиной метровые и с тремя башнями стены этого давно не ремонтировавшегося сооружения, осада шла полным ходом. Крестьяне, прикрытые сколоченными из толстых досок щитами, заваливали землей, камнями и стволами деревьев ров шириной метров восемь, в котором, не обращая на них внимание, громко и без умолку квакали лягушки. Вокруг замка расположились около трех тысяч латников и в два раза больше пехотинцев, слуг, пажей. Здесь собрался почти весь цвет Франции, включая моего тестя и брата короля Жана, герцога Беррийского. Герцоги поставили свои шатры на вершине холма, с которой можно было, как в театре, наблюдать за штурмом. Театров пока что нет, вот и устраивают представления, как умеют.