Осталось выяснить, как именно и за сколько серебряников?"

"— У меня только один господин — всевышний! — высоким голосом произнес он и продолжил низким: — Ему служу бескорыстно и на него уповаю, чтобы вразумил вас, поднявших руку на раба божьего!

Я кивнул Жаку Оруженосцу, который врезал проповеднику палкой по заднице, заставив завопить от боли.

— Кто и зачем прислал тебя в город? — начал я допрос.

— Бог меня послал, чтобы искоренил скверну в душах горожан! — пламенно, высоким голосом, заверил проповедник, лицо которого начало наливаться кровью, краснеть.

— Сомневаюсь, что богу нужны сведения о наших крепостных стенах, — произнес я насмешливо. — Разведите под ним костер. Огонь очистит от вранья, и мы узнаем о дьявольских планах.

Поняв, что под дурака закосить не сможет и что церемониться с ним не собираются, монах заговорил спокойно, расчетливо:

— Если отпустите, я все расскажу, как на духу.

— Вот это другой разговор. Если не соврешь, останешься жив, — пообещал я. — Давай, выкладывай!

— Меня Ортинго прислал. Он хочет захватить Шательро, — быстро выпалил он.

Ортинго — это один из трех командиров бригантов, которые захватили герцогиню Изабеллу. С выкупом у них ничего не вышло. Принц Эдуард решил обменять ее на Саймона Барли, одного из своих рыцарей. Сейчас шли интенсивные переговоры.

— Сколько тебе пообещали? — спросил я.

— Сто золотых, — ответил монах.

— Подорожали Иуды, — сделал я вывод. — Где стоит отряд Ортинго?

— Должны ждать меня в деревне Миребо, — ответил он.

— Знаешь такую деревню? — спросил я Карне де Бретона, который был против захвата проповедника, но, услышав о намечаемом нападении на город, покраснел больше, чем допрашиваемый.

— Примерно день пути на заход солнца, — ответил рыцарь. — Большая деревня, богатая.

— Теперь уже бедная. Бриганты там всех обобрали, — сообщил монах, лицо которого побурело от прилившей крови.

— Кастрируйте его и отпустите, — приказал я арбалетчикам.

— Шевалье поклялся, что не тронет меня! — завопил монах, задергавшись не веревке, как карась на крючке.

— Я пообещал отпустить тебя живым, — возразил ему. — Так и будет. А яйца тебе, монаху, ни к чему.

Заодно избавишься от искушения и людей перестанешь прельщать дьявольским голосом. Теперь он у тебя все время будет высоким. Очень высоким.

К тому же, с такой раной он не пойдет в Миребо, не предупредит Ортинго. Придется монаху полежать несколько дней в деревенской избе, пока заживет. На лечение оставили ему пять су. Остальные собранные им подаяния поделили между собой. Подозреваю, что арбалетчики получили то, что отдали вчера. Они, приученные кастрировать скотину, проделали все быстро.