Я бездумно изучаю уже пустой проем двери, затем перевожу взгляд на свои ладони, оказывается, тоже судорожно сжатые в кулаки.

И приходится делать над собой серьезное усилие, чтоб разжать их.

26

— Да, Мелкий, завтра.

Я сижу на кухне, смотрю в окно на летящие снежинки. Серый день наконец-то разродился снегопадом. Словно напряжение, что копилось в небе, лопнуло, и теперь на улице белая снежная стена.

Остывший кофе, давно уже не согревающий пальцы, сердце, усиленно выбивающее странный ритм в груди.

И голос.

Густой, низкий. Спокойный.

Иван говорит по телефону, ходит вперед и назад по комнате, и мне кажется, пол слегка прогибается от его шагов.

Или это я от каждого шага, каждого движения вздрагиваю?

Наш разговор не привел ни к какому результату, и теперь я просто не понимаю, как жить дальше.

Иван не захотел пойти мне навстречу, просто испариться после всего произошедшего из нашей с Севой жизни… Определенно, он не ищет легких путей.

И не сворачивает с намеченной дороги.

А я?

Я, получается, ищу?

Кофе пахнет кардамоном и ванилью. Вкусный запах, даже в остывшем виде.

Я тяну кружку вверх, машинально отпиваю.

Когда Иван успел сварить его? Во время готовки завтрака?

Он вернулся ночью, получается, утром бы я непременно услышала, если б дверь хлопнула.

Лег спать, проснулся, занялся Севой, а затем, как ни в чем не бывало, принялся готовить завтрак… Как каждый день в последний месяц…

Неужели, для него все случившееся — просто незначительное происшествие? Так, легкая шалость, не заслуживающая внимания и разговора? Получается, так…

В конце концов, такое поведение типично для мужчин. Это я загоняюсь, а у многих все крайне просто.

Интересно, а если бы я не остановила его только что, что бы Иван сказал? Какое у него мнение о том, что было между нами?

Черт, почему я не дала ему сказать? Вот ведь дура! Так волновалась, так боялась струсить, не сказать всего, что хотела!

И, в итоге, ничего и не сказала!

Ничего не добилась!

Дура, какая дура, господи…

— Нет, я не смогу в эту неделю, сам разгребай.

Он говорит по телефону с каким-то Мелким, неторопливо, внушительно, веско роняя слова.

Словно гвозди вбивает.

Кем он служил на флоте? Вряд ли простой моряк… Боцман? Капитан? Я понимаю, что вообще не имею представления о том, что за должности есть во флоте.

Все мои познания в этом вопросе заканчиваются детскими фильмами и книгами, что читала еще в школе.

— Кто? Да? Черт… — пауза, во время которой Иван отводит душу в красочном грязном мате, а затем, после выдоха, продолжает разговор, — хорошо, я приеду на пару часов. Четверг, двенадцать. Мелкий, ты вот кто? Да? А я думал, бой на побегушках! Вот и решай сам! Нет, я тебе сказал! У меня пока дела. Не знаю. Да. Ну все.