Не обдумывая, сгоняли в свадебное путешествие.

И вот теперь… Ребенок…

Смотрю в глаза Ивана с легкой тревогой. Не то, чтоб мы обговаривали это… Вдруг, он не рад? Севка, вот…

Иван молчит, словно переваривает услышанное, молчит, молчит…

А затем молча поднимается, подхватывает меня на руки.

И несет к выходу.

— Э-э-э… — я растерянно цепляюсь за крепкую шею мужа, — а ты куда меня?..

— В больницу, — коротко отвечает Иван.

— Но у меня все в порядке…

— Вот пусть мне врач это скажет.

— Эм-м-м… — я смотрю, как Мира, улыбаясь, машет мне вслед, а Матвей не сводит с нее жадного взгляда, явно забыв про меня и Ивана, — может, не надо?

— Надо, — тяжело роняет Иван, — ты чуть не упала. И плакала. Почему ты плакала?

— Я не плакала, — поясняю я, пока Иван усаживает меня на пассажирское и пристегивает ремнем безопасности, — я смеялась… Матвей неправильно понял…

— Угу, — кивает Иван, — сгоняем сейчас, выясним все. И домой. Тебе сколько до отпуска осталось?

— Неделя…

— Больничный возьмешь.

— Но…"

"— Алина, — он садится на водительское, поворачивается ко мне всем корпусом, смотрит тяжело, — я, конечно, тот еще параноик… Но лучше я буду параноиком и дождусь моего сына спокойно, чем… Все, вопрос закрыт.

Он заводит машину, выруливает на дорогу. И я много чего хочу сказать ему, в том числе, что совсем он на воду дует, и все у меня хорошо, и срок вообще маленький… И слишком он властно себя ведет…

А потом смотрю на сурово сдвинутые брови и неожиданно опять вспоминаю, как Сева психовал и раздражался, когда у меня один раз случилась задержка. Тогда тест был отрицательным, и он выдохнул с облегчением. А я… Я, тщательно пряча обиду, попыталась понять его. Как всегда. И даже поняла.

Смешно, в последний раз мой бывший муж появлялся в моей жизни как раз перед нашей с Иваном быстрой свадьбой.

И тоже просил понять.

И замолвить слово перед братом.

Что-то у Севы с делами там не ладилось, по-моему, деньги срочно нужны были…

Я не захотела понять его в тот момент.

Я вообще непонятливая стала.

И сейчас… Лучше сразу.

Потому я спрашиваю напрямую, не желая понимать по поведению:

— Скажи, а ты рад?

Иван с удивлением косится на меня, а затем притормаживает и паркуется у обочины. Поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

— Я не рад, Алина, — глухо говорит он и, не успеваю я задохнуться от внезапной боли, продолжает, — я просто… Я просто вне себя. Я не сображаю ничего сейчас, голова пустая совсем. Это не радость. Это… Это что-то настолько сильнее, что ему названия нет.

Он замолкает, изучает мое лицо, отслеживая, дошли ли его слова, правильно ли я его поняла. Убеждается, судя по всему, что правильно, потому что выдыхает:

— А теперь поехали в больницу, ради бога. А то я с ума сойду от волнения.

Киваю чуть заторможенно.