Успокоив такими размышлениями воспаленное воображение и угомонив обиду, которую испытала, когда слушала Машу и смотрела на ее круглый живот, я умудрилась приготовить-таки ужин, как и обещала.

Конечно, курицу спасти не удалось, но я и не пыталась, если честно. Мысли как-то вообще о другом были.

И вот теперь я смотрю на своего мужа, довольного, лучащегося счастьем, и не могу поверить в то, что услышала днем. Просто не бывает такого! Невозможно, чтоб человек, не просто человек, а мой любимый, мой Сева, которого я знаю вдоль и поперек, мог вот так беззастенчиво мне врать! Так долго обманывать!

Эта Маша — вообще очень подозрительная особа… Откуда она узнала мой номер телефона? И вообще… Как-то очень вовремя появилась, ни раньше, ни позже… Почему не проявлялась столько времени?

Учитывая, что коллекторы молчат, и про долг вообще ни звука, то появление непонятной Маши кажется очень странным.

Я понимаю, что меня бросает из крайности в крайность, и велико желание просто убедить себя в том, что ничего не случилось, что появление беременной любовницы мужа — просто провокация, и зачем что-то выяснять… Ведь этого не было и быть не может!

Так легко в это поверить, так сладко и успокоительно…

Задумавшись, ловлю на себе внимательный взгляд Ивана, за весь вечер не проронившего, кажется, и пары слов. И цепенею, не в силах опустить ресницы."

"Он гипнотизирует меня похлеще, чем удав Каа несчастных бандерлогов. Смотрит так, словно кроме нас в комнате нет никого! Меня обдает жаром, по всему телу огнем проходит удушающая волна страха, что Сева внезапно все увидит, все поймет, потому что здесь и понимать ничего не надо! Все очевидно!

И в то же время в животе начинаются сладкие, мучительные спазмы. Этот мужчина был со мной, брал меня жестко и жадно, делал так невозможно хорошо… И мое глупое тело не может отпустить это, не может забыть…

Ужасно. Ужасное ощущение. Словно я — не человек, разумный, контролирующий себя, а самка, покорно текущая при виде подходящего самца. И этот самец — не мой муж!

Иван чуть щурится, в зрачках мелькает что-то настолько дикое, животное, что меня заполняет чувство опасности! Так бывает, когда находишься очень близко с хищником, зверем, у которого нет никаких стопоров, никаких тормозов, понятия о человечности, совести, чести.

Ничего, кроме голых инстинктов.

Он меня хочет. Сейчас хочет, прямо в присутствии моего мужа, своего брата. Понимание всего безумия ситуации оглушает.

Мы сидим, втроем, внешне самая миролюбивая, самая невинная картина.