– Как видишь, – усмехнулся он, откладывая планшет.

– Почему?

– Не спится. А почему ты не с отцом?

Я не успела ответить, когда в гостиную вошел Давид.

– А-а-а… Понятно.

Губы Арса скривились, и он с ненавистью посмотрел на дядю. Не на меня, хотя именно я достойна презрения, а на дядю!

– Тебе не нравится, что Елена всё еще хочет быть полезной брату? Или смущают мои методы ему помочь?

Давид пластичным хищным движением скользнул ко мне, обнял, пристраиваясь сзади, склонился, целуя в шею. Арс все также сидел на месте, не двигаясь, с неприязнью наблюдая за дядей.

– Мне не нравится, что ты используешь людей, не предупреждая о последствиях.

– Так живут все, мой мальчик.

– Нет, не все! – Арс не сдержался и повысил голос.

– Соглашусь. Не все. Только сильные. Сильные всегда используют слабых.

– Мой отец никогда никого не использовал.

– Неужели? – фыркнул Давид. – А что он делает сейчас со мной? Со своей женой? С тобой? Или думаешь, он так слеп, что не догадывается о моих особых отношениях с его семьей?

Арс промолчал, а вот я вывернулась и посмотрела в лицо Давиду.

– Он не знает, – уверено прошептала я. – Если бы он знал…

– То что? Ну же, пораскинь мозгами, прекрасная Елена. Что бы мой брат предпринял, если бы узнал, что я тебя трахаю?

Я замотала головой. Что? Что бы Гера сделал? Или выгнал меня с позором, или ушел сам, или увел меня отсюда…

– А я тебе скажу, дорогая моя. Он знает и молчит, потому что его всё устраивает! Он имеет меня, получая деньги и возможности, я имею тебя, морально компенсируя вероломство брата, а Арс, единственный наш наследник, смотрит за всем и учится, чтобы потом отыметь нас всех. А? Ну не гениально ли?

Мы молчали, а Давид хохотал:

– Не будьте такими наивными. Никто в здравом уме не полезет в мутную воду проверять глубину, пока на берегу созданы все условия.

– Я тебе не верю! – выкрикнул Арс.

– Хорошо. Ради тебя я сниму нимб с твоего отца. У тебя будет шанс увидеть, кто из нас двоих пал ниже. А теперь иди наверх и прикрой плотнее дверь. У меня еще намечен разговор с твоей мачехой.

– Мне тошно от тебя, – скривился Арс, но даже не сделал попытки встать.

– Хочешь остаться и присоединиться? – усмехнулся Давид, а я похолодела.

Арс застыл, перевел на меня тлеющий запрятанным желанием взгляд, потом схватил планшет и быстро вышел из гостиной.

– Ты тоже считаешь, что брат не в курсе, зачем ты выбегаешь каждый вечер из спальни, зачем я каждый обед один езжу домой?

Голос Давида изменился. Стал более мягким, усталым. Но слова все равно больно били по мне. Себя я уже приняла: грязной, опустившейся и распущенной. Но перевернуть в голове образ Георгия, из обнищавшего рыцаря в расчетливого дельца, который сдал меня за чеканную монету, как последнюю имеющуюся ценность, я не могла.