Все уже успели привыкнуть к Роуэну, личному юнге мистера Сирла, к его нелепой шляпе с мягкими полями, наполовину скрывавшими лицо, и мешковатой одежде.

Ход ее дня определял звон судового колокола. При его звуках моряки менялись сменами. Те, кто уже отстоял ночную вахту, валились в гамаки, чтобы поспать. Другие заступали на их место, в то время как юнги утром драили палубу.

Обязанности Ровены посвящались исключительно мистеру Сирлу – она должна была мыть пол в его каюте, полировать мебель и деревянные вещи и вообще следить за порядком. Тобиас откровенно забавлялся, наблюдая за ее работой, и несколько раз Ровену не на шутку одолевало искушение (которое она, впрочем, смогла побороть) хорошенько повозить шваброй по его лицу, чтобы стереть с него эту противную улыбочку.

Солнце высоко стояло в небе; приближался полдень. Жара усилилась. Прошло почти три недели с тех пор, как они оставили Фалмут. Покончив с делами, Ровена приткнулась на табурет у окна каюты Тобиаса и уставилась на спокойное, бесконечное море. «Цимбелин» шел вдоль берегов Португалии, все больше приближаясь к Северной Африке. Она подняла колено и оперлась на него подбородком. Сандалии Ровена сняла, и ее ноги были босы; изящные икры выглядывали из-под укороченных клетчатых штанов.

Тобиас устроился в кожаном кресле с высокой спинкой, лицом к ней. Ему было приятно смотреть на Ровену, пока она этого не видит. Она лениво потянулась, словно молодая довольная кошка, и поставила ногу на пол. Затем прогнулась назад и принялась растирать затекшую поясницу.

– Что ж, Ровена, – наконец пробормотал он. – Ваш маскарад, похоже, успешно продолжается.

Ровена обернулась.

– Оказалось, что это не так трудно, как я думала, – выдать себя за мальчика. Хотя я стараюсь как можно меньше разговаривать с командой, они, очевидно, считают меня недоумком.

Тобиас ухмыльнулся:"

"– Вас, я полагаю, не сможет надуть никто. Вот я бы, к примеру, никогда не принял бы вас за безмозглую девицу. Напротив. Я считаю вас молодой леди выдающегося ума, обладающей к тому же несравненным чувством собственного достоинства.

– О, какой комплимент! Да еще от вас.

– Это не комплимент, – поправил Тобиас.

– Нет? – Ровена с сомнением посмотрела на своего «хозяина».

– Будь вы обыкновенной умной женщиной, вас бы не было сейчас здесь, на корабле, рядом со мной, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Вы сидели бы дома, хлопоча о предстоящей свадьбе, и ваша голова была бы занята обычными дамскими интересами – ведением хозяйства, детьми, модами… и вы не изводили бы себя мыслями о сестре.

Она сердито взглянула на него, словно не веря своим ушам.

– Похищение Джейн для меня сейчас главнее всего. Ничего не может быть важнее. Я не могу – и не желаю – смириться с подобным положением.