Это понятно?

– Стало быть, вы собираетесь наказать меня, – заметила Ровена. Она нисколько не удивилась, так как признавала за Тобиасом полное право держать ее в ежовых рукавицах, раз уж она сама ввязалась в эту авантюру. Да и кто бы его обвинил?

– Именно так, даже и не сомневайтесь. А теперь принесу вам какой-нибудь еды.

– Хорошо бы бекона, – попросила Ровена. Она сама удивилась тому, насколько хочет есть – просто умирает с голода.

– Ваше желание – приказ, моя леди. – Тобиас отвесил ей издевательский поклон. – Возможно, я даже смогу достать для вас яйцо – или два, если кок в хорошем расположении духа. Но не привыкайте к моей постели, Ровена, а не то я придумаю для своего личного юнги дополнительные обязанности, которые доставят мне удовольствие.

Этот непристойный намек, высказанный так по-кошачьи мягко, ударил ее в самое сердце. Она схватила подушку и швырнула ее Тобиаса.

– Мечтать вы можете о чем угодно, мистер Сирл, но это все, что вам остается.

Он засмеялся, поймал подушку и метнул ее в Ровену, целясь в голову. И разумеется, попал. Затем он развернулся и открыл дверь. Ровена протянула руки вверх и довольно улыбнулась самой себе. Морская болезнь прошла!

– Спасибо, – тихо сказала она вслед Тобиасу.

Он, уже занесший ногу за порог, удивленно оглянулся:

– За что?

– За то, что заботились обо мне и провели со мной всю ночь.

Ее благодарность тронула его. Он снова шутливо поклонился, а потом дерзко улыбнулся:

– В первый раз за всю жизнь красивая женщина благодарит меня за то, что я провел с ней ночь. В следующий раз, Ровена, я постараюсь доставить вам больше удовольствия, – добавил он, напоминая ей о сделке, которую они заключили.

Направляясь на камбуз, Тобиас почувствовал себя по-настоящему счастливым. Его грудь переполнял непонятный восторг. Ровена быстро шла на поправку. Как ни странно, ее так легко раскрывшийся обман не удивил и не рассердил его, и он ничего не мог с собой поделать. Эта девочка забавляла и интриговала его, хотя он и понимал, что, становясь ее сообщником, ввязывается в целый ворох неприятностей.

На всех парусах корабль направлялся к югу. Серые волны порой отливали голубым, их венчали гребешки белой пены. Отчетливо просматривался горизонт, и никаких других кораблей, ни по правому борту, ни по левому, не было. Ровена прислонилась к борту и глубоко вдохнула соленый воздух. Дул теплый попутный ветер, и «Цимбелин» уже казался ей прекрасным, дружелюбным судном.

Теперь она чувствовала себя гораздо лучше, «отрастила морские ноги», как говаривали моряки, и легко вписалась в повседневную корабельную жизнь. Она с облегчением отметила, что никто не обращает на нее внимания.